Питомец
Шрифт:
Сознание вернулось толчком, будто кто-то резко сорвал с головы плотный черный мешок. Не открывая глаз и стараясь не выдать себя, Лилина попробовала просканировать окружающее пространство. Пахло дымом, мужским потом и конским навозом. Главные запахи разбавляли ароматы мясной похлебки и подгорелой кожи. Со всех сторон доносились человеческие голоса, ржали кони, звенело железо. Где-то в отдалении раздавались команды и слышалась слитная поступь большой группы людей, скорее всего военных. Да, судя по ощущениям, это был огромный военный лагерь.
— Забирайте, — совсем рядом повелительно произнесли
— Рургова девка, ваша милость.
— Вы ее там не того? А то знаю я вас, — хохотнули таким родным голосом. — Я эту дикарку обещал…
— Как можно, господин, мы договор не нарушаем, понимаем, что к чему, да и после морилки они бревна бревнами, деревенеют, пока дурь не выветрится. Кому охота с деревянной бабой кувыркаться.
— Не скажи, Ханер, есть любители.
— За кого вы нас принимаете, господин?! Баба должна быть как огонь, сисястая, попастая, чтобы помять ее хорошенько, а не такая болезная соплюха с костьми и мослами на холодец.
— А не эта ли костлявая соплюха седмицу назад прикончила одного и чуть не до смерти приложила двух взрослых охотников?
— Случайность, ваша милость.
— Пойдем поглядим одним глазком на вашу «случайность».
Лилина повернула гудящую голову на звук шагов и открыла глаза:
— Отец, — прошептала пленница, — это я, Лилина!
Барона Лера словно бревном огрели по затылку. Хватая ртом воздух, он уставился на грязную, связанную по рукам и ногам пленницу, лежащую на скудной соломенной подстилке на дне телеги охотников.
— Что ты сказала? — наконец вдохнув, он подскочил к телеге и ухватил Лилину за подбородок, взгляд его сделался злым и колючим, не предвещающим ничего доброго.
— Мне больно, папа.
Скривив губы, барон оттолкнул Лилину, батистовым платочком брезгливо оттерев пальцы от клейкого сока семицвета, которым Скайлс утром, перед выездом, смазывал раны на ее лице и спине. Холодный кусок льда с острыми кромками поселился в груди Лилины, хотелось заплакать от горя и несправедливой обиды, но слез не было. Высохли слезы, перегорели в один миг.
— Отнесите это в мой шатер, — приказал барон, не глядя на то, как охотники подхватывают все еще не способную толком двигаться оборванку. — Шевелитесь!
Лилину занесли в богато обставленный шатер, полы которого устилали мягкие ковры, и бросили в темный угол у войлочной стены. Отряхнув руки, охотники вышли, оставив добычу одну и даже не подумав развязать веревки.
Лежа в одиночестве, Лилина потеряла счет времени. Десять минут, полчаса… Никого, только охрана перекликается за тонкими стенками шатра. Она думала о Скайлсе, о том, что с ним, куда и к кому его увезли. Пыталась понять, почему отец не признал собственную дочь и что все это значит. Вспоминая уроки наставников, Лилина магией разгоняла кровь по сосудам и старательно приводила мышцы в тонус. Паралич постепенно отступал.
Примерно через час по внутреннему хронометру Лилины у шатра раздались голоса и шаги нескольких человек. Ударив по ритуальным щитам, охрана взяла на караул.
— У меня для вас сюрприз, — весело проговорил отец, пропуская вперед себя…
По-хозяйски вцепившись в руку его высочества принца Дария,
— Отец, вы обещали сюрприз, — прощебетала дублерша. — Где же он?
Дарий, сбросив маску скучающего мажора, изобразил вежливый интерес.
— Да вот же! — Барон указал рукой на пленницу. — Представь, доченька, она имела наглость назваться тобой.
— Что это значит? — сглотнув, спросила дублерша. Дарий побледнел, испуганно стрельнув глазами в Лилину. Страх. Лилина уловила страх вора, застигнутого на месте преступления.
Сознание ее затопила первозданная ярость и жажда убийства. Отец, Дарий и стерва, изображающая ее, застыли столбом от сокрушительного ментального удара, против которого спасовала защита артефактов, столько гнева и ненависти было влито в него. Пожалуй, ей больше не надо просить Скайлса научить убивать. Она морально готова. Охотник на тракте умер не от ее руки, кинжал, вонзившийся в его глаз, предназначался рургу. Лилина вовремя поставила воздушный щит, отославший смертоносное железо обратно.
— Вот и я хотела знать, женишок, что это значит? — рассерженной змеей прошипела Лилина. Одежда и веревки на ее руках и ногах вспыхнули, осыпавшись черным пеплом. На дорогом ковре осталось выжженное пятно. Отряхнув сажу, обнаженная злобная фурия подошла к замершей троице. — Как так вышло, что меня оставили без защиты на тракте, и откуда нападающие узнали о маршруте? Молчишь? А ты, шлюха, забыла клятвы?
Скатываясь в элементарную истерику, Лилина со всего маху зарядила пощечину Дарию.
— О! Что я вижу, девочка-то тяжела, — продолжала глумиться Лилина, разглядев магическим зрением характерное свечение в районе живота дублерши. — Поздравляю, папашка! Тешите, значит, свое естество и похоть? А, так сказать, отец, барон Лера, хоть в курсе? Ведь до свадьбы — ни-ни! Ха-ха-ха! Какая ирония, бастард настругал ублюдочной деревенской шлюхе бастарда. Весь в подохшего папашу. И знаешь что, женишок? — Лилина вплотную приблизила перекошенное яростью лицо с багровыми полосами шрамов на щеке и лбу к мертвенно бледной физиономии Дария. — Да пошел ты!
Принц согнулся от сильного удара коленом в пах и, подвывая на одной ноте, рухнул на ковер. Сажу Лера во время монолога лихорадочно просчитывал ситуацию. По всему выходило, что маркиза О’Руж приняла решение сыграть личную партию, и у нее это чуть не выгорело. Вариант с двойником оказался на диво эффективным. Маркиза и принц сумели как-то обмануть кровные узы. Не будь он и Лилина жертвами заговорщиков, барон аплодировал бы стоя, а сейчас ему оставалось лишь скрежетать зубами. Замысел маркизы был прост и гениален. Из-за постоянной загруженности Лера виделся с «дочкой» урывками, большую часть времени дублерша находилась с Дарием, а на редких светских раутах и подобиях балов, проводимых в штабе собираемой армии, им не давали оставаться вместе. Его разыграли как по нотам, обставив все таким образом, что опытный интриган элементарно проморгал обман. Но ничего, еще не поздно все повернуть в свою пользу и привязать принца к себе так, что он лишний раз вздохнуть не отважится, а маркизу придется убрать.