Питомник. Книга 2
Шрифт:
– Нет. Ты позвони ей, но сразу не говори. Пусть вылетает в Москву. Такие вещи нельзя по телефону. Здесь и похороним Генашу, на Новодевичьем.
– Ты хочешь, чтобы я позвонила твоей сестре? – удивилась Варя. – Но мы с ней не знакомы.
– А кого мне еще просить? Сам не могу, сил нет. Этих просить? – Он кивнул на дверь. – Они челядь, шестерки, им мое горе по фигу. Позвони, девочка, у тебя рука легкая и голос приятный. Давай-ка я номер наберу, а ты скажешь.
– Почему именно я? Попроси эту свою, как ее? Изольду, дочь твоего воронежского друга Вани. Помнишь,
– Кого попросить? – рявкнул Пныря. – Зойку? Да они с моей Галей всю дорогу друг друга не переваривают. Ты звони. Зойка тоже чужая, просто долг у меня перед покойным Ваней, отцом ее, на всю жизнь, а так, чисто по-человечески, она мне чужая.
– Ну ладно, – вздохнула Варя. – Что сказать?
– Скажи: здравствуй, Галя. Твой брат Вова просил меня позвонить тебе. Срочно вылетай в Москву. Билеты тебе сегодня доставят домой. Ну, поняла? Разве это так трудно?
– Отчество у нее какое? – спросила Варя, пытаясь сдержать улыбку.
– Ну, если она моя родная сестра, то какое у нее отчество? Васильевна она, как и я. Однако ты лучше так, по-простому. Если обратишься официально, она напугается.
– Можно хотя бы на «вы»?
– Ни в коем случае. Надо теплей, ласковей. – Он набрал на своем сотовом номер и передал Варе телефон. Не подходили долго. Наконец послышался глухой женский голос.
– Галя? – осторожно спросила Варя.
– Кто это?
– Позовите, пожалуйста, Галю.
– Нету ее.
– А когда будет?
– Кто говорит?
– Это из Москвы, от ее брата Владимира.
– От Вовки, что ли? Ну вот и передай ему, что сволочь он последняя. – Раздались частые гудки. Варя растерянно посмотрела на Пнырю.
– Ну, что? – спросил он. – Разъединилось?
– Нет. Там трубку положили. Гали нет, подошла какая-то женщина.
– Анатольевна, соседка, – догадался Пныря. – Не любит она меня, стервоза. Ну, ну, не бойся, договаривай, что она тебе ответила.
– Охота тебе гадости слушать? – пожала плечами Варя. – Если ты знаешь, что она тебя не любит, какая разница, что она сказала?
– Ай, ладно. – Он выхватил телефон и опять стал набирать номер. На этот раз трубку взяли мгновенно. Пныря налился свекольным цветом и заорал:
– Анатольевна! В чем дело? Да, я! Когда? В какую больницу? Да не вопи ты, дура, не может у нее быть инфаркта, у нее сердце здоровое! Я сам буду говорить с врачами, я им устрою инфаркт! Вылетаю прямо сегодня! Все! – Он бросил телефон на пол, несколько минут сидел, тяжело отдуваясь. Лицо его постепенно бледнело.
– Сообщили уже, – прошипел он еле слышно. – Оперативно работают, суки, – он опять замолчал, лицо его сжалось, как будто окончательно усохло и превратилось в голый череп.
В тишине послышался стук, дверь приоткрылась, и показалась бритая голова охранника.
– Куда лезешь? Я сказал, не трогать меня! – рявкнул Пныря.
– Тут следователь к вам просится, – сообщил охранник, –
– Какой следователь? Что ты брешешь?
– По документам из ФСБ.
– Номер какой на машине?
– Правильный номер. Уже проверили.
– А по телефону? По телефону проверяли, я спрашиваю? Из какого он отдела?
– Он не сказал.
– Так узнайте! И позвоните туда. Понял, нет? Пока все не выясните, не пускайте. Ее машину, – он кивнул на Варю, – быстро подгоните к задним воротам.
Охранник исчез. Пныря хмуро взглянул на Варю и произнес:
– Иди-ка быстренько отсюда, там тебя через задний выход проведут. Не надо тебе перед ними здесь мелькать.
– Когда к тебе приехать? Тебе сейчас нельзя одному.
– Позвоню. Выметайся, быстро! Позвоню сегодня вечером. Все, тебя здесь нет.
Варя чмокнула его в лоб, провела ладонью по гладкой лысине и прошептала:
– Ты на них крокодила напусти!
Отъехав от особняка совсем недалеко, Варя остановила машину, включила телефон, вывалила на сиденье все содержимое своей сумочки и, просмотрев около дюжины визитных карточек, нашла то, что искала. На глянцевом четырехугольнике было написано: «Фирма „Вирджиния“. Сеть магазинов эксклюзивной женской одежды. Радченко Эдуард Сергеевич. Менеджер».
Глава тридцать первая
Ксюша как будто прилипла к таксофону. Она уже трижды набирала номер родителей, хотя было ясно, что дома никого нет. Белобрысый все стоял у витрины и смотрел на Ксюшу. Ей хотелось заорать во всю глотку. Но она знала, что бандит исчезнет, а ее примут за сумасшедшую. Потом он непременно появится опять и как-нибудь так, что закричать она не успеет. Мимо проходили люди, какая-то бабулька задержалась у коляски и громко произнесла:
– Ой ты какой хорошенький, что ж он у тебя без шапочки? Смотри, ушки ему продует, – и, не дождавшись ответа, пошла дальше.
Маша заворочалась, захныкала. Ксюша покачала коляску, чувствуя, что сейчас упадет, так сильно кружилась голова. И вдруг сам собой набрался еще один номер. Она поняла, куда звонит, когда трубку уже взяли, хотела тут же нажать отбой, но рука как будто окаменела.
– Ну, говорите, я слушаю, – произнес знакомый хриплый баритон.
– Митя, привет, – прошептала она, почти теряя сознание.
– О господи, Ксюша! Я не надеялся, что ты позвонишь, родители сказали, ты вышла замуж, твоего нового телефона не дают, в больнице сказали, ты уволилась. Где ты? Почему у тебя такой голос?
– Ты что, правда искал меня?
– Ну да, конечно. Я ужасно по тебе скучаю, и вообще…
– Что вообще? Как же твоя эта, с бриллиантами?
– Кто?
– Ну, высокая брюнетка, ты все ждал ее звонка, потом вы помирились.
– Да к черту ее! Я не понимаю, о ком ты говоришь. Слушай, давай встретимся сегодня вечером где-нибудь. Приходи ко мне часам к восьми. Сможешь?
Маша окончательно проснулась и громко заплакала.
– Подожди минутку. – Ксюша взяла ее на руки.
– У тебя там что, ребенок плачет? – удивился Митя.