Пламя Силаны
Шрифт:
— Хозяин тебя примет, — сказал привратник, появляясь вновь, пропустил Рейза внутрь. — Только ноги вытри. Недавно полы помыли.
Рейза подмывало ответить ему, что как-нибудь без лизоблюдов разберется, но толку? Все равно этот прихвостень ничего не решал.
Он повел Рейза по боковой дорожке, обогнул дом, чтобы зайти с входа для прислуги.
Так и подмывало рассказать, что «а, знаешь, я ведь родственник хозяина», но Рейз сдержался. И так вечно выбалтывал лишнее.
Идти пришлось на второй этаж. Лестница, по которой провел его
— А по парадной лестнице в этом доме гостей не водят? — с издевкой поинтересовался Рейз.
— Смотря каких гостей.
Привратник отворил дверь, пошел вперед по коридору и постучался в дверь. Дверь была деревянной и украшенной резьбой. Наверняка, зачарованной.
— Это кабинет хозяина. Не сломай ничего, а то в жизни не расплатишься.
Рейз усмехнулся:
— Будет нелегко, но я справлюсь.
Привратник постучал в дверь, прежде, чем зайти. И склонился в поклоне, как только отпер дверь.
Это слепое подчинение, желание не просто служить, а непременно вылизать своему хозяину задницу, Рейза бесило. Особенно потому, что червяк искренне считал, будто поступает правильно, что только так и можно, а на Рейза смотрел, как на грязь.
Калеб сидел за массивным, добротным столом спиной к окну. На стенах горели чародейские светильники, золотили стены и витую раму окна.
— Пришел все-таки, — сказал Калеб вместо приветствия.
Рейз без спроса уселся в кресло напротив, разве что ноги на стол не закинул. Калеб вызывал у него желание поступать наперекор. Детское, глупое, но очень сильное.
— Ага, — Рейз развел руками, демонстрируя себя.
— Значит, Силана все-таки показала себя. А я предупреждал.
Он даже мысли не допускал, что Рейз пришел по другой причине. Что пришел защищать ее, поговорить, объяснить.
— Ты так и не сказал, чего именно хочешь от меня. Я все-таки гладиатор, а не наемный убийца. Так что напасть на нее не смогу, — Рейз не собирался соглашаться, но хотел послушать, что задумал Калеб. Так, на всякий случай.
Тот не стал темнить. Ответил прямо:
— Этого и не требуется. Я просто хочу, чтобы ты проиграл несколько боев.
Рейз фыркнул недоверчиво:
— А ты в курсе, что сделают на Арене, если хотя бы заподозрят, что я проиграл нарочно? Там вертятся огромные деньги, и бои проходят честно. Потому что от тех, кто сражается нечестно, избавляются.
— Я предлагаю немалые деньги, — просто ответил Калеб.
— Если меня убьют, я их все равно не потрачу.
— Риск того стоит, — Калеб подался вперед, глянул угрюмо. — Ты ведь все равно пришел сюда. Можешь теперь не изображать из себя дурака. Ты уже готов согласиться, дело за ценой. Назови, сколько хочешь и поторгуемся.
— Никогда не любил торговаться, — сказал ему Рейз, прищурился, рассматривая Калеба. Мужик и мужик. Совсем не похож на аристократа, если уж на то
Какой тогда была Силана?
— Ты ведь старший брат, верно?
— Какое это имеет значение? — Калеб посмотрел настороженно, сцепил перед собой пальцы на столе.
— Просто спросил, — Рейз пожал плечами. — Знаешь, я на самом деле пришел сюда поговорить. Не за деньгами.
Калеб скривился, хмыкнул недоверчиво:
— Тебя подослала Силана?
— Я сам себя подослал. Она не знает, что я здесь. Наверняка разозлится, если я ей скажу.
— Да, она точно платит тебе не только деньгами, — Калеб старался говорить спокойно, но сквозь его спокойствие отчетливо сквозила ненависть.
— Она мне рассказала, что случилось. Про войну и про смерть вашей матери.
— Конечно, она рассказала. Свою версию.
Он говорил так уверенно, так брезгливо, что у Рейза чесались кулаки повыбивать Калебу зубы.
— А ты хоть слышал ее версию?
— Я не собираюсь слушать ее версию. Не собираюсь говорить с Силаной, не собираюсь давать ей шанс. Не собираюсь ей верить. Если ты пришел ее защищать, можешь уходить.
Рейз окинул его долгим взглядом, усмехнулся:
— Я пришел узнать какие у тебя планы. Спасибо, что поделился. Но мне знаешь, что интересно. У тебя такой большой дом. Красивый. Я тут подумал, наверное, если его продать, можно нанять с десяток жриц и исцелить целый отряд смертельно больных. Ты так винишь Силану, так хнычешь — надо же, она не смогла вернуться с войны вовремя. Как будто у нее был выбор. А вот у тебя был. И ты его сделал.
У Калеба закаменело лицо, стало абсолютно непроницаемым. Жутким.
И Рейз вдруг понял, что придется драться. Что теперь решить миром уже не выйдет, и что Калеб бросится первым.
Не бросился — сделал глубокий, долгий вдох, выдохнул, на скулах заиграли желваки, и сказал:
— Я не стану бить тебе морду, гладиатор, только потому что ты идиот. И ты ничего не знаешь. У нашей матери была белая гниль. Она не лечится, и исцелить от нее может только очень сильная жрица. Требуется несколько исцелений. Но проводить их должна одна и та же жрица. Вмешательство другой убивает пациента. Если бы я знал заранее, что Силана отправится на войну, если бы верил хоть на мгновение, что она может не вернуться вовремя, я никогда не позволил бы ей исцелять маму.
Рейз молчал, потому что ответить на это было действительно нечего.
— Я говорю тебе это все, я вообще с тобой разговариваю, и не вышвыриваю из своего дома, — продолжил Калеб, — только потому, что ты такой же как я. И я узнаю эту безмозглую слепую веру, это обожание и нежелание принимать правду. Я видел, как оно убило мою мать. И, если ты останешься рядом с Силаной, оно убьет и тебя.
— Твою мать убила болезнь, — жестко, печатая каждое слово, ответил ему Рейз. — Пока твоя сестра защищала страну, а ты отсиживался в своем красивом богатом доме.