Пламя Силаны
Шрифт:
Рейз сидел у очага, подтянув кресло поближе к скату, и читал. Мягкая книга в потертой обложке с немного кривоватой гравюрой в его руках казалась игрушечной. Отсветы огня ложились на страницы и окрашивали их алым.
Рейз почувствовал взгляд Силаны, оторвался от чтения, нахмурился, пристально ее рассматривая:
— Как ты? Помочь спуститься по лестнице?
— Не нужно, я сама. Скат в порядке?
Нужно было узнать у Каро его имя или придумать новое, но пока это могло подождать.
— Спит,
Он спрашивал осторожно, как будто опасался чего-то.
— Все в порядке, вы не обязаны ничего для меня делать, — она чуть повернула руку, синяки на запястьях напомнили о себе, и Силана неловко натянула рукав пониже.
Рейз проследил взглядом за ее жестом и помрачнел.
— Мне нужно с тобой поговорить, — он встал, освободил ей кресло.
— Рейз…
— Это не займет много времени. Пожалуйста.
Может быть, действительно стоило его выслушать, просто чтобы ему стало легче. Она сама не понимала, почему так хотелось отказать.
Рейз даже не сделал ничего непоправимого. Он не ударил, не полез срывать с нее одежду. Он одумался и остановился сам.
Силана села в кресло, снова одернула рукава платья:
— Хорошо. Что вы хотели мне сказать?
Он опустился на пол у ее ног. Совсем близко, если бы Рейз хоть немного подался вперед, он коснулся бы ее колена. И молчание, заполненное тихим потрескиванием поленьев в очаге и свистом ветра за окном, было напряженным и бессмысленным.
В конце концов, он раздраженно взъерошил волосы, сделал глубокий вдох, словно никак не мог на что-то решиться, и заглянул Силане в глаза:
— Знаешь, меня к тебе тянет. Постоянно, еще с той дурацкой первой встречи. Я все время представляю, что мог бы до тебя дотронуться. Хотя кого я обманываю, просто дотронуться мне точно было бы мало. Если бы ты позволила, если бы сама захотела.
Она слушала, не перебивая, и ей совершенно нечего было на это ответить. Разве что:
— Я понимаю.
Хотя ничего она не понимала, ни зачем это бессмысленное признание, ни как закончить этот тяжелый, никому не нужный разговор. Рейз хотел, чтобы она простила, а Силана не злилась, ни в чем не обвиняла. И внутри было просто тихо и пусто.
— А я не понимаю, — вдруг честно признался он. — Не знаю, что на меня нашло и в каком бреду. Я никогда, ни разу в жизни не поднял на женщину руку. Ни одной не давал повода себя бояться. А теперь я даже не знаю, как попросить у тебя прощенья. Такое вообще прощают?
— Вы ничего не сделали. Просто разозлились, действовали, не подумав, — она говорила, и голос шел откуда-то из глубины. Будто сама Силана была где-то внутри, и тело ее превратилось в трубу, передавало слова.
— Я не
— Я не злюсь.
— Почему?
Наверное, она с самого начала ждала чего-то подобного, так и не смогла заставить себя поверить, что заслуживает другого обращения. Достаточно ненавидела себя в тот момент, чтобы принять чужую злость и чужую ненависть как должное.
И, даже если бы Силана попыталась объяснить это Рейзу, она бы не смогла. Он ничего не знал о ненависти к себе.
— Простите. Мне действительно нечего вам ответить. И я не понимаю, что вам нужно. Я не злюсь, ничего от вас не требую, просто прошу быть моим гладиатором в Парной Лиге. Чего еще вы хотите?
— Исправить, что натворил, — честно признался он. — Дай мне руку.
— Зачем вам это? — она сцепила пальцы, отвернулась к окну и подумала: «оставьте меня в покое. Просто оставьте меня в покое».
— Пожалуйста, — когда хотел Рейз мог говорить очень мягко.
И думал только о том, как все исправить. Хотя исправлять на самом деле было нечего, и, если бы командир Гийом был на его месте, ему даже в голову не пришло бы просить прощения.
Какая-то уродливая, искалеченная часть внутри Силаны хотела, чтобы Рейз мучился дальше. Чтобы чувствовал себя виноватым и не мог простить, как она не могла простить себя за все, что натворила. Чтобы ему было так же больно, как ей, чтобы он мучился от кошмаров.
Раз за разом стирал с рук невидимую сажу.
Чтобы тоже стал… калекой, как Силана.
Она подумала об этом и рассмеялась. Потому что и правда, насколько же уродливой надо быть, чтобы хотя бы на мгновение пожелать такое. Чтобы настолько потеряться в собственном безумии, в ненависти, и захотеть стащить в эту яму кого-то еще. Кого-то кем Силана искренне восхищалась.
Рейз смотрел на нее так, словно она его ударила. А Силане в который раз было за себя стыдно.
— Простите, — сквозь смех кое-как выдавила она. — Простите, не знаю, что на меня нашло. Конечно, вы можете взять меня за руку. Я ни в чем вас не виню и не хочу, чтобы вы себя винили.
Она протянула ему ладонь, он коснулся кончиками пальцев, осторожно потянул рукав вверх, открывая синяки.
— Это ничего не значит, — сказала Силана. — Вы думаете «как можно такое простить?», потому что ничего не знаете. Но вы не сделали ничего непоправимого. Это просто синяки, это такая ерунда, такая малость.
Он взял ее запястье в ладони, заглянул Силане в глаза, а потом прижался к синякам губами — так мягко, так нежно. Благоговейно, будто Силана была для него иконой.
— Еще ни одна женщина никогда не злила меня так сильно. И ни к одной меня так не тянуло. И ни одной я не был должен так много.