Пламя

Макголдрик Мэй

Но прежде чем его меч смог опуститься на жертву, поднялся страшный ветер. Под вопли женщин он становился все сильнее, разгоняясь над озером и яростно обрушиваясь на стены замка, Никогда раньше никто в этих краях не видел ветра такой чудовищной силы.

Хозяин пошатнулся и упал, а его воины в испуге отступили назад. Они видели, как женщин обволакивают воздушные вихри, видели, как корчатся их тела, видели, как кружат вокруг них искры костра, видели, как одна за другой они бездыханными падают на землю.

Затем

так же внезапно, как и начался, ветер стих, оставив после себя тела мертвых женщин.

Их не коснулся ни меч, ни кинжал, но все женщины из аббатства были мертвы. А вместе с ними и хозяин, шея которого была сломана, а невидящие, полные ужаса глаза устремлены на кровавую луну.

Никому не известно, кто забрал тела погибших женщин и похоронил их в склепе под замком.

– Вы когда-нибудь были в этом склепе, хозяин? – спросил священник.

На самом деле не важно, кто положил их туда. Как бы то ни было, они нашли там вечный покой, а женщины гор, зная, где они погребены, стали приходить туда. И они будут продолжать делать это в каждое полнолуние.

Они будут приходить. И они будут помнить!

Гэвин внимательно посмотрел на красное пятно на гигантском кресте, висевшем над дверью. Сколько здесь правды и сколько вымысла, это пища для размышлений. Но владение замком Айронкросс перешло к другому человеку, который тоже умер не своей смертью, и в конце концов дошел черед и до Дункана Макиннеса.

Старый священник тяжелым взглядом посмотрел на Этола, а потом на Гэвина. Он сказал, что помнит не все о Дункане Макиннесе, но хорошо помнит, как тот умер.

Гэвин пересек внутренний двор и прошел через арочный коридор во двор часовни. Пройдя мимо могил предыдущих землевладельцев и множества безымянных могил, он вступил в маленькую церковь.

Он долго стоял там, а в его голове кружились мысли о мертвых девственницах. Мысли о женщинах из аббатства и о тех, кто так бессмысленно погиб во время пожара. Мысли о его собственной семье.

Впервые в жизни Гэвин позволил себе излить свою скорбь. Преклонив колени перед деревянным крестом в темной часовне замка Айронкросс, он дал волю своим слезам.

Когда Джоанна открыла глаза, он уже стоял рядом. В окно заглядывала луна, и ее свет заливал спальню голубоватым сиянием. К ней пришел Гэвин, и его намерения были очевидны.

Пока он приближался к кровати, она позволила своим глазам бесстыдно изучать его великолепное обнаженное тело.

Его проникновенный голос заставил Джоанну затрепетать от ожидания.

– Я ждал тебя в своей комнате, но ты не пришла. – Одной рукой он схватил одеяло и отшвырнул его в сторону.

Ее возбудило то, как его глаза путешествовали по изгибам ее тела. Ощущение было такое, будто ее тонкая рубашка не представляла препятствия для его обжигающего

взгляда.

– Я подумала, что, возможно, ты не желаешь меня видеть. Ты уехал… не сказав ни слова… И я даже не знала, что ты вернулся. – Гэвин присел возле нее. Его рука коснулась ворота ее рубашки, а пальцы легко пробежались по коже, скользнув вниз по гладкой материи. Она прикусила губу, задыхаясь от удовольствия, когда огромная ладонь мягко сжала ее твердеющий сосок.

– Я здесь для того, чтобы извиниться за это.

– Да? Так ты пришел только для этого? – Взгляд Джоанны задержался на его возбужденном мужском достоинстве, давившем на ее бедро.

Гэвин усмехнулся, проследив за ее взглядом.

– Да. Дело в том, что старый священник… Питера обеспокоило состояние его здоровья. Он мог умереть, а я полагал, что это единственный человек, который может рассказать нам правду, о замке Айронкросс и о его прошлом.

– И ты смог узнать?..

– Позже, – отрезал он, потянув за единственную завязку на вороте ее ночной сорочки, и с озорным выражением спустил тонкую материю вниз. Джоанна слегка сдвинулась, и Гэвин мгновенно отбросил одежду в сторону. – Я пока еще не прощен.

– Но я…

– Нет, дорогая. У нас будет море времени, чтобы поговорить о священнике, после того как ты вознаградишь меня прощением.

Джоанна вздрогнула, заметив блеск в его глазах.

– Я обидел тебя и заслуживаю наказания по твоему выбору, – продолжил он с притворной серьезностью, положив ногу ей на живот. – Я обязан исправиться. Прикажи мне искупить вину напряженной работой. Я жажду получить от тебя помилование.

Его рука медленно скользила по бархатной коже ее груди.

– Я не являюсь… о-о! – Она начала задыхаться, когда его губы впились в возбужденный сосок. – Я не знаток по части наказания таких мужчин, как ты. Кроме того, я всегда считала, что в поисках прощения для пояснений следует использовать язык.

Она замолкла, когда увидела горящие глаза Гэвина.

– Ты права, любовь моя, – хрипло произнес он. Легко проведя кончиком языка по соску, он стал медленно опускаться к ее животу, нежно касаясь кожи. Когда он достиг кудрявого холмика, то поднял голову. – А что касается способов наказания, возможно, я смогу помочь.

– Уж постарайся, – сказала она сдавленным голосом, поглощенная вихрем красок, закружившимся в ее сознании.

– Лежи спокойно и делай в точности то, что я скажу. Это будет для меня самым лучшим наказанием.

Она посмотрела в его темные затуманенные глаза и увидела в них искорки задора. Она не знала, сколько еще продлится эта игра, но если она будет поступать по-своему (а она будет поступать по-своему), то предстоящее наказание будет сладостным, утонченным… и взаимным.

– Раздвинь колени, – приказал он.