Пламя
Шрифт:
Хотя за последние дни Джоанна отдавалась ему уже много раз, в моменты, подобные этому, ее щеки все еще заливал румянец. Но, видя непреклонное выражение его лица, она поняла, что у нее нет выбора. Поэтому очень медленно, предвкушая предстоящее удовольствие, она раскрылась для него.
– Меня трясет от усердия, – произнес он охрипшим голосом, логружая язык и пробуя предлагаемое изысканное блюдо на вкус.
Она чуть не упала с кровати.
– Нет-нет, если ты хочешь, чтобы я действительно страдал, то должна лежать тихо.
Она снова улеглась на простыни,
Голова Гэвина снова опустилась, а его язык начал ритмично постегивать набухший чувствительный бугорок. Джоанна застонала от удовольствия.
– Подними бедра, – скомандовал он. – Скажи, что хочешь от меня большего, любовь моя.
Она выгнула спину дугой и, подняв бедра, стала тереться своим мягким холмиком о его жадный рот. Балансируя на краю безумной пропасти приближающейся разрядки, она прошептала:
– Еще.
Он запустил под нее руки и, обхватив ягодицы, еще глубже погрузил язык в сокровенное лоно. В это мгновение Джоанна ощутила, что разгадала тайну жизни.
Она не смогла сдержать крик, когда по телу прокатились сладостные судороги, и с наслаждением позволила волнам удовольствия унести ее в своих объятиях.
Когда она открыла глаза, он уже поднялся и смотрел на нее так, как никогда раньше. На его губах играла удовлетворенная улыбка, а в черных глазах можно было прочитать выражение нежности и любви.
– Значит, я прощен? – спросил он с ноткой нетерпения, покрывая медленными, дразнящими поцелуями ее веки, щеки и шею.
Джоанна не стала отвечать, а просто подняла руку и провела ею по жестким линиям его чеканного лица. Она принадлежала ему, а он принадлежал ей, и она уже знала, что это навсегда. Наконец она может с легким сердцем предаться своей мечте! Наконец уничтожены все следы приготовлений, которые она вела последние месяцы, и можно спокойно обратить свой разум к жизни и любви!
Медленно подняв голову, она поцеловала его в губы и с нежностью положила руки на его плечи, в то время как он приготовился войти в нее.
– Не сейчас. Твое наказание еще не закончено.
Со злодейской улыбкой на лице он пожирал глазами ее грудь, но прежде чем успел сделать что-либо еще, она заставила его перевернуться на спину.
– Учти, дорогая, что я слишком закоренелый грешник, чтобы выдерживать столь длительное наказание, – прошептал он.
Она пропустила его замечание мимо ушей и стала двигаться, предоставляя своей груди возможность чувственно поглаживать его грудь. С мучительной медлительностью она поцеловала его в губы и исследовала рот языком. Когда руки Гэвина попытались соскользнуть по ее спине к ягодицам, подталкивая ее лоно к трепещущему копью, она оттолкнула его и опустилась вниз по его упругому, мускулистому телу.
– Нет, Джоанна, это… я… я больше не вынесу этого.
Она только усмехнулась в ответ, позволив своему языку описать окружность возле его пупка, прежде чем опуститься еще ниже. Она чувствовала, как его тело напрягается под ее прикосновениями, и с удовольствием слушала, как он стал задыхаться, когда ее язык медленно прошелся по всей
– А теперь раздвинь колени, любовь моя, – прошептала она.
Его сдавленный приступ смеха вызвал улыбку на ее лице. Довольная произведенным эффектом, она опустила голову и почти полностью погрузила его мужское достоинство в свой рот.
– Джоанна!
Она подняла голову и посмотрела на него.
– А теперь подними бедра, – приказала она, опять вызвав у него смех.
Снова припав губами к его копью, она стала с неистовой силой сосать его.
Гэвин так молниеносно принял сидячее положение, что она не успела даже пошевелиться. Обхватив ее лицо руками, Гэвин прижал Джоанну к себе и впился в ее губы. Слишком увлеченная требовательными ударами его языка, она вряд ли смогла бы выразить протест, когда он снова лег, удерживая ее на себе, а его разбухший от желания орган интимно прижался к ней.
– Подожди, – прошептал он, на мгновение отрывая от нее губы. – Я прощен?
Она слегка приподнялась и затем медленно опустилась, приняв его в себя.
– Ты прощен, любовь моя. И у тебя впереди еще вся жизнь для покаяния.
Их глаза встретились, и шутливое настроение растворилось в воздухе, а между ними возникло нечто нежное и глубокое.
– Я люблю тебя, Гэвин.
– Я не хочу потерять тебя.
– Этого не случится. Я твоя навсегда.
– Но ты должна знать, что у меня есть свои призраки из прошлого. И они преследуют меня.
– Мы прогоним их вместе, – прошептала она, двигаясь как можно медленнее. – Так же, как прогнали моих.
Гэвин крепко сжал ее ягодицы, и она поняла, что он с трудом сдерживается.
– А ты уже одолела своих? – спросил он сквозь стиснутые зубы.
– Мы одолели их, – ответила она. – Ты помог мне раскрыть глаза на многое.
– Я хочу тебя, Джоанна.
– Ты уже получил меня. Я твоя.
– Навсегда?
– Я всегда буду с тобой.
– Но я боюсь, – хрипло произнес он. – Я боюсь потерять тебя.
– Не нужно бояться, – ответила она. – Открой глаза, Гэвин, и посмотри на меня. Открой сердце, и я всегда буду с тобой.
– Ты нужна мне, Джоанна.
Она заморгала, пытаясь сдержать слезы.
– Скажи это еще раз, Гэвин.
– Я хочу тебя… – Он начал медленно двигаться в ее лоне. – Ты нужна мне.
– Говори это, Гэвин, – приказала она, ощущая его глубоко внутри себя.
– Я люблю тебя.
Глава 33
Они лежали в постели Джоанны, тесно прижавшись друг к другу, и Гэвин начал свое повествование первым, рассказав ей о дряхлом священнике, который был близок к смерти из-за проказы, разъевшей его плоть и глазницы, но тем не менее оставался гордым горцем, презирающим жителей равнин. Гэвин сообщил ей, что если бы Этол не поехал с ними, то старик вряд ли соблаговолил бы поведать о страшных истоках проклятия замка Айронкросс. Когда он закончил, Джоанна пересказала ему все, что узнала от Матери о трагическом периоде ее жизни, связанном с Дунканом.