Пленница
Шрифт:
— Уже очень поздно.
Она мигом оказалась на ногах. Блэкуэллу бросились в глаза ловкость и грация ее движений, больше похожие на мужские, чем на женские. Хотя она на все сто процентов являлась женщиной — и его тело отлично это понимало.
— Как я не подумала — вы наверняка изнемогаете от усталости!
— Ну, не совсем, — натянуто улыбнулся он.
Она застыла на месте. Смущенно опустила глаза. Но вот она подняла взор — медленно и нерешительно.
Он словно прирос к полу, не в силах двинуться, не в силах заговорить. Прошло немало времени, прежде чем он обрел
Она опередила его:
— У меня почему-то… сердце колотится, как бешеное. — И нервно рассмеялась.
Ксавье, не в состоянии отвести взгляд, снова засомневался, сможет ли он сдержать себя.
— У меня тоже.
— Знаю, — прошептала она, оставаясь на месте. Не делая попытки приблизиться или отдалиться.
Он должен, должен держаться от нее подальше. Напрягшись всем телом, оглушенный, растерянный, Ксавье ринулся в дальний угол комнаты. Невидящим взглядом он уставился на усыпанное звездами небо. Кто она такая? Почему его так тянет к ней?
— Мы с вами встречались прежде? — обернулся он.
— Не совсем.
— То есть?
— Мне довелось побывать в особняке Блэкуэллов.
— Когда? — резко спросил он.
— Вас я там не застала. Я никого не застала. Ну, вообще-то я просто проходила мимо.
— Вы из Бостона?
— Из Нью-Йорк-Сити.
— В Бостоне у вас друзья? Родные?
— Да, — выпалила она, нервно теребя тесемки на жилете. — У меня там друзья.
Он так и впился в нее взглядом. Что-то опять не так. Отчего она вдруг так погрустнела? Из-за его расспросов? Или оттого, что он до сих пор даже не поцеловал ее?
— Кого вы навещали в Бостоне?
— Разве это так важно?
— Я уверен, что мы встречались с вами. Где-то, у кого-то.
— Нет.
— Но может быть, я знаком с вашими друзьями?
— Нет, не думаю, — прошептала она.
Он пристально смотрел на нее. Бедняжка явно растерялась. Боже, какой же он негодяй. Этой женщине довелось пережить все ужасы и унижения плена, а он так грубо допрашивает ее.
— Простите. — С неловкой улыбкой он подошел поближе. — Сам не знаю, что на меня нашло. Я не хотел расстраивать вас, Вера.
Она застыла на месте, прижавшись спиной к двери, не отрывая глаз от его лица.
И тут случилась самая естественная вещь на свете. Чувствуя себя неловким от напряжения, Ксавье прикоснулся к нежной щечке. Она застыла, словно лань под взглядом охотника, не в силах шевельнуть пальцем.
— Я никогда не причиню вам зла, — услышал он свой голос.
— Знаю, — шепнула она. По лицу оттенка слоновой кости покатилась слеза.
— Почему вы плачете? — Она всхлипнула. — Больше ты не останешься одна, Вера, — зашептал он. — Верь мне. Теперь я с тобой, и вместе мы преодолеем все: клянусь всем, что есть у меня в жизни святого!
— Да, — выдохнула она. — Боже мой, Ксавье, я знаю. — По щеке катилась новая слеза.
— Пожалуйста, не плачь. Понимаешь, я ужасный трус. И вид женских слез обращает меня в бегство.
Она улыбнулась.
Блэкуэлл все еще прикасался к ее щеке. Он понимал, что должен убрать руку, но вместо этого погладил пальцем влажную щечку. И уже в следующий
Она тоже почувствовала это. Тишина навалилась на них, словно душное тяжелое одеяло. Ксавье казалось, что он слышит, как судорожными толчками бьется его сердце — и ее тоже.
Он отнял руку. В конце концов, он прежде всего был джентльменом и гордился этим.
— Доброй ночи, Вера. Давайте постараемся встретиться завтра.
Он физически ощутил, как тяжело опустилась ее еле прикрытая жилеткой грудь.
Глава 12
Мурад тащил Алекс дальше и дальше по темному коридору. Заплаканная, ошеломленная, она спешила следом за ним в гарем.
Вот он толкнул ее в какие-то огромные двери, и они оказались на женской половине. Внутренний сад в этот час был безлюден. Еще минута, и, проскочив галерею, парочка заговорщиков оказалась в комнате Алекс. Мурад поспешно запер дверь.
О Господи! Это наконец-то свершилось. Блэкуэлл с нею, они вместе, им суждено стать любовниками, суждено, она это знала, знала, что они станут мужем и женой! И наяву он превзошел самые безумные мечты. Боже милостивый! Вот настоящий мужчина, настоящий герой, и она знала, она знала, что он чувствует к ней то же, что она чувствует к нему.
— Алекс, — окликнул ее Мурад. — Вот. Сделай хотя бы глоток. Ты же не сказала ни слова с той минуты, как вышла от него!
Однако она даже не взглянула на чашку, вся в мыслях о Блэкуэлле. Она была так счастлива! О Господи! Стоило шевельнуться — и возникало чувство, будто она плывет на облаке!
Она рассеянно улыбалась.
— Что случилось? — не унимался Мурад. — Этот ублюдок посмел обидеть тебя?
Она пропустила его слова мимо ушей, вновь и вновь вспоминая, как Блэкуэлл смотрел на нее, и что он сказал, и какое пламя вспыхнуло в ней от мимолетного прикосновения. О, никогда в жизни она не хотела ни одного мужчину так, как хотела его. Мурад в отчаянии схватил ее за руку.
— Что случилась?! — Она уставилась на него, удивленно моргая. — Он обидел тебя?
— Нет! — рассмеялась она. — Он ни за что не обидит меня, Мурад. О нет! — Улыбка становилась все шире. — Он даже не посмел поцеловать меня, хотя я знала, что он этого хотел. О Господи, вот это настоящий джентльмен, он до кончиков ногтей аристократ девятнадцатого века! — Торжествующе посмотрев на Мурада, она продолжала: — Он сказал, что будет защищать меня, заботиться обо мне, что отныне у меня есть друг и союзник! — И она засмеялась, нимало не обижаясь на проскользнувшее в нем тогда снисходительное высокомерие.
Ксавье ведь был истинным сыном своей эпохи, и именно за это она любила его так безумно.
Мурад некоторое время смотрел на нее пылающим взором. Потом быстро отвернулся.
Алекс почувствовала, что Мурад не на шутку обиделся, однако переполнявшие ее чувства после недавнего свидания с Блэкуэллом не позволяли отвлекаться по пустякам. Она закружилась на месте, шепча:
— Невероятно, но это случилось! Мечта стала явью!
Упершись руками в бока, Мурад снова мрачно посмотрел на нее.