Пленница
Шрифт:
— Кинофильм — это такая штука, которую смотрят, — вздохнув, пояснила Алекс. — Актеры изображают какую-нибудь историю, но только на пленке: они не настоящие, хотя движутся и даже говорят. Впрочем, тебе лучше забыть об этом, Мурад. В моем времени люди вовсю летают на самолетах, про которые я уже рассказывала, и ездят на автомобилях, и звонят по телефону… и я могу тебе это доказать.
Мурад, скрестив руки, смотрел, как Алекс метнулась к шкафу. Его хозяйка заболела. У нее помутился рассудок: она сочиняет небылицы, в которые сама же и верит. Алекс извлекла маленькую, переплетенную
Первое, что бросалось в глаза, — странная подборка чернил — красных, зеленых, синих и черных, — которой воспользовался тот, кто переписывал книгу. Мураду никогда прежде не доводилось видеть таких ярких чернил.
— Вот, это моя записная книжка, — торжествующе заявила Алекс. — А ну-ка взгляни на календарь, Мурад!
Он нерешительно подчинился и раскрыл гладкие страницы. И впился глазами в даты. Ведь даты-то он мог прочесть! Календарь был на 1996 год, и еще там был и на 1995-й, и на 1997 годы.
— Да, он выглядит необычно, но ты могла все это подделать, — начал было он. И тут же сам подумал, что вряд ли она стала бы этим заниматься с единственной целью ввести его в заблуждение.
— Да зачем мне это нужно?! — вскричала Алекс. — Ведь ты — мой самый близкий друг! Я вовсе не собиралась тебя обманывать.
Мурад задумчиво посмотрел снова на красную кожаную книжицу и перевел взгляд на ее лицо. Нет, в нем не было и намека на притворство. Она верила всему, что сказала. Несомненно. По его спине пополз холодок.
А ведь она к тому же была такой необычной, не похожей ни на одну женщину. Но это, конечно, оттого, что она — американка.
— Я не сумасшедшая, — горячо говорила Алекс. — И я знаю так много про ваш Триполи только потому, что изучала в университете войну между Штатами и Францией. Ты же помнишь, как я всегда без ошибок опознавала любой корабль? Дело в том, что мой предмет история навигации, морского флота. И потому я так хорошо разбираюсь в военных судах и их вооружении. Я прочла про Блэкуэлла, когда училась, и влюбилась в него. Ну почему ты не веришь мне, Мурад?! — воскликнула она. — Ты же мой лучший друг! И я так хотела, чтобы ты знал всю правду — с самого первого дня, когда Джебаль приставил тебя ко мне!
Мурад не знал, что сказать. То, о чем она толковала, не укладывалось в голове. Никому не дано путешествовать во времени, ни туда, ни сюда — никому! А вот Алекс еще и верит в свои собственные бредни. Сомнений быть не может. Она тяжело больна.
— Алекс, я бы не хотел, чтобы об этих вещах услышал кто-то, кроме меня. Обещай мне.
— А как насчет недавней блокады? — как заведенная продолжала Алекс. — Той, которую так бездарно прекратил Моррис? Это сейчас вы смеетесь. Однако уже этим летом в Триполи начнется голод, Мурад. И этим же летом Пребл по-настоящему возьмется за Триполи — он будет следующим командующим нашим флотом в Средиземном море, — и уж поверь, это не такой болван, как Моррис! Вот увидишь: во время штурма будет разрушена
Мурад остолбенел. Новая, еще более жуткая мысль пронзила его. И Алекс тут же это поняла.
— Да не смотри ты на меня так! Я никакая не колдунья! Я из будущего, клянусь, это правда! — Она затеребила его за рукав. — Вот, послушай! В октябре американский корабль «Филадельфия» сядет на мель. Ваши корсары нападут на него, и капитан сдастся в плен, потому что будет уверен, что судну конец. Однако через три дня ветер переменится, «Филадельфию» удастся снять с мели и доставить в Триполи — грандиозный, небывалый трофей!
Мурад стоял столбом, и в голове его гремело: «Аллах спаси нас и помилуй! Алекс может предвидеть будущее!» А она продолжала, несмотря на то что у нее пересохло в горле:
— А в 1804 году, в феврале, американцы сумеют взорвать «Филадельфию» прямо здесь, в гавани.
«Или ей только кажется, что она может видеть будущее». Мурад обнаружил, что прижимает руки к груди. С него градом катил пот. То, как сверкали у Алекс глаза, с какой уверенностью звучал голос, завораживало. В конце концов, может, она и не совсем сумасшедшая? Может, она просто пророчица?
— Поживем — увидим, — наконец сдержанно вымолвил он.
— А я-то считала тебя другом, — с отчаянием прошептала Алекс.
— Я и есть твой друг.
— Нет, неправда! Будь ты мне другом — ты бы поверил мне, ты бы понял, что я говорю правду! — вскинулась она.
— Я верю лишь в то, что ты сама веришь, что попала сюда из будущего.
— Вот уж спасибо! Да в тот самый час, когда я оказалась в плену и Джебаль решил на мне жениться, я поняла, что Блэкуэлл мой суженый. Ты что, совсем тупой? Ты так ничего и не понял? Его они должны будут казнить за связь с женой сына паши! А я и есть жена Джебаля! И я ничего не могла поделать с этим, Мурад! Джебаль сам меня выбрал.
«О Боже, — подумал Мурад, — если Алекс и вправду способна видеть будущее — значит, мы все обречены!»
— По-моему, ты на самом деле предсказательница, Алекс, а не ведьма и не сумасшедшая, и находишь утешение в том, что представляешь себя путешественницей во времени, однако твои предсказания не могут не пугать. Ты должна хорошенько думать, прежде чем говорить.
— Я только тем и занимаюсь, что думаю и думаю над всем, что ты сейчас услышал! — лихорадочно промолвила она. — Совершенно очевидно, что меня перенесли сюда и сделали супругой Джебаля потому, что Блэкуэлл — моя судьба! Я люблю его, и он меня любит — и нам суждено быть вместе и стать любовниками!
Мурад не выдержал, схватил ее за руку и изо всех сил тряхнул. Его самого била дрожь.
— Алекс, ты что, не понимаешь своих собственных слов? Ведь все, что ты сейчас сказала, означает, что он погибнет из-за тебя!
Алекс ошеломленно застыла.
Мурад не сводил с нее глаз, слыша, как часто и тяжело она дышит и как кровь стучит у него в висках. И наконец спросил:
— И что случится с тобой? С неверной женой-мусульманкой?..
— Не знаю, — растерялась она. — Мне как-то не приходило это в голову.