Пленница
Шрифт:
— Значит, ты знала прежде этого человека?
— Да.
— Но ты ни разу не говорила, что вы встречались.
— Наверное, пришло время тебе узнать обо мне все, Мурад, — улыбнулась она. Да, признание Мураду, ее лучшему другу, станет превосходным завершением этого невероятного вечера.
— Если учесть, что забота о тебе и защита являлись моей обязанностью и что я неплохо справлялся с этим все четырнадцать месяцев, то это было бы не лишним, — сердито откликнулся он. В его тоне почему-то звучали горестные ноты.
— Ты что, ревнуешь? — искоса поглядела
— С какой это стати! — натянуто рассмеялся он. — Не дури, Алекс. Я просто стараюсь защитить тебя как можно лучше.
Она мгновенно успокоилась. В самом деле, что за чушь, разве может Мурад ревновать?
— Он — моя судьба, Мурад, — сказала она. Да, и завтра они встретятся вновь. Он хочет ее видеть. И она обещала найти способ встретиться.
Правда, придется рискнуть. Алекс решила, что ей нужен более надежный маскарад. И прежде чем отправляться в путь по дворцу в наряде наложницы, она будет предварительно мазать темной краской лицо, руки и ноги.
— Алекс, — прервал ее размышления Мурад, — я знаю, что ты склонна ко всякого рода возвышенным чувствам, и я тоже верю в судьбу, но стараюсь смотреть на мир трезво. Он что, предлагал тебе жениться? Признался в любви? Переспал с тобою?
— Нет. Нет, нет и нет. — Она упала на кушетку. — Но он непременно еще скажет мне о своей любви и попросит моей руки. Я это точно знаю.
— И ты позволишь ему овладеть собою, точно, — язвительно закончил Мурад. — И поведешь на плаху вас обоих.
Алекс вспомнила про описанную в книге казнь. Нет, нет, все будет хорошо. Просто надо быть поосторожнее. Им не следовало заниматься любовью — по крайней мере пока они не уберутся подальше из Триполи, в безопасное место. Главное — сдержать свою страсть, которая уже сейчас грозила захлестнуть их обоих.
— Значит, он уверил тебя, что любил тебя прежде, еще в Америке? — спрашивал Мурад.
— Не совсем так, — со вздохом призналась Алекс.
— Что значит «не совсем так»? — простонал Мурад, усевшись рядом. — Алекс, ты не имеешь права водить меня за нос. Во всяком случае, теперь, когда мне приходится быть между вами посредником.
Мурад был прав. Без посредника ей не обойтись, и если он станет им, то также подвергнет свою жизнь опасности. Хотя, конечно, в книгах по истории не упоминалось о казни какого-то несчастного раба — однако было совершенно ясно, что голова Мурада полетит первой, если их связь с Блэкуэллом раскроют.
Он имеет право знать все до конца, знать всю правду. Алекс погладила его по плечу.
— Мурад, ты мой самый близкий, самый преданный друг. И я очень тебя люблю.
— Знаю. — Он немного смягчился.
— И потому хочу рассказать тебе все без утайки. Мурад… — Она поколебалась и закончила: — Я попала сюда из будущего…
— Алекс, ты уже говорила это раньше! — Он подлетел к ней. — Почему ты снова завела об этом речь? Это совершенно не смешно!
— Да потому, что это и есть правда. — Она встала. — Настоящая правда.
Он ошеломленно смотрел на нее, не зная, что сказать.
— Мурад, я родилась на Западном побережье Америки,
— Это что, какая-то странная игра? Не пойму только, зачем ты ее затеяла?
— Нет, это не игра. Мне давно не до шуток. Мне двадцать три года, и я родилась в будущем, через сто семьдесят лет.
Воцарилось напряженное молчание.
— Алекс, иди сюда, присядь, — вдруг всполошился Мурад. Она глядела совершенно серьезно и говорила искренне. С тревожно бьющимся сердцем он обнял ее за плечи и усадил рядом с собою. — Я сейчас приведу лекаря, ты нездорова. Ты на грани истерики. Скажи, что именно произошло там, у Блэкуэлла? — Мурад ничего не мог с собой поделать — он хотел знать все.
— Я здорова как никогда, — оттолкнула его Алекс. — И не собираюсь впадать в истерику. И к черту твоего лекаря! Я не шучу, Мурад, мы с Блэкуэллом только поговорили, и все. Ты должен мне верить! — Она умоляюще сжала его руки. — Я получила диплом по истории в 1996 году, в Колумбийском университете. И впервые прочитала про Блэкуэлла, когда готовилась к экзаменам. Там было написано, что он угодил в засаду на мысе Бон, когда пытался набрать пресной воды, и что «Жемчужину» удалось затопить там же, в море, и она не успела попасть в Триполи в виде трофея. — Она нахмурилась. — Вот почему я была так потрясена, когда увидела ее вчера в порту. Что-то пошло не так.
Мурад все так же ошеломленно смотрел на нее. Почему она так упорно держится за свою смешную ложь? И что произошло между ней и Блэкуэллом? Почему именно после этого из нее полились подобные откровения? Но ведь он ясно помнил, как Алекс удивилась, увидев в порту «Жемчужину».
— Итак, я прочитала про его плавание в 1803 году и про казнь — в июне 1804 года. Паша приказал казнить его через год, Мурад. Через год после того, как захватил в плен.
Раб совсем растерялся. От удивления он не мог вымолвить ни слова. Он видел, что Алекс верит в эти свои бредни.
— Я не лгу. Его казнили по приказу паши за связь с женщиной-мусульманкой.
Мурад молчал. Увы, у Алекс от горя помутился рассудок.
— Мурад?
Он не в силах был отвечать. Ее речи не просто смущали до глубины души — они приводили в ужас. Они причиняли почти физические страдания. Он не понимал, что с ним творится.
— И эта женщина была женой паши, Мурад! — выпалила Алекс, тряся его, как куклу. — Понимаешь?
«А Алекс обручена с Джебалем». Мурад с силой потряс головой, стараясь избавиться от этой ужасной мысли.
— Алекс, тебе надо отдохнуть, — пробормотал он наконец. — Ты не в себе.
— Нет, — вскочила она. — Я не сошла с ума. Я влюбилась в Блэкуэлла — и сила моей любви каким-то образом помогла перенестись сквозь время. Это сделала та голубая масляная лампа, что лежит у меня в рюкзаке. А помнишь, какими любопытными историями я потчевала вас с Джебалем, Мурад? Это все сценарии кинофильмов двадцатого века. Я вовсе не придумывала Дарта Вейдера, Р2Д2 и Хана Соло. А Бэтмэн — герой комиксов.
— Какие кинофильмы? — Мурад тоже вскочил, дрожа от страха и тревоги. — Что такое комиксы?