Пленники ночи
Шрифт:
— Я понимаю. Леди Брентмор объяснила мне про турок. Ее сын Джейсон весь этот год жил в Константинополе, играя неблагодарную роль посредника и, судя по его последнему письму, он страшно разочарован. По мнению леди Брентмор, проблема заключается во врожденной неспособности человека не прикасаться к тому, с чем он в силу умственных способностей не может справиться.
— Думаю, леди Брентмор рассуждает правильно, — сказал Эсмонд.
Лейла покачала головой.
— Ее светлость считает, что ни одна проблема
— Леди Брентмор известна тем, что всегда была весьма невысокого мнения о мужчинах.
— Но она права, — вмешался Эсмонд. — Мужчины — более низкие существа. Адам был создан первым, а первая попытка всегда самая простая и, так сказать, черновая, разве не так? Следующие попытки более совершенны. — Он метнул еле заметный взгляд на Лейлу, а потом с невинным видом посмотрел на Эндрю.
— Интригующая теория. Полагаю, что вы можете объяснить и появление змея в райских кущах?
— Пожалуйста. Искушение. Оно делает жизнь интересной.
— Однако мы должны помнить, что история сотворения мира была записана мужчинами, — вставила Лейла.
— Так сказала бы и леди Брентмор. Она необыкновенная женщина, — сказал Эндрю. — Да и вся ее семья представляет интерес с точки зрения изучения характеров. Не правда ли, Лейла?
— Вы имеете в виду — в качестве объектов живописи?
— Да, если вам удастся заставить кого-либо из них какое-то время сидеть смирно, чтобы позировать вам. Я говорю о Брентморах. Иденмонт — другое дело. Он всегда производил на меня впечатление безмятежного острова посреди бушующего моря. Вы с ним знакомы, месье?
— Мы встречались. — Эсмонд отвел взгляд. — А вот и леди Брентмор. Будет ругать нас за то, что мы единолично захватили ее подопечную.
Лейла заметила, что вопрос Эндрю как будто застал Эсмонда врасплох, но леди Брентмор отвлекла ее.
— Я уже начала думать, — мрачно выпалила ее светлость, — что вы трое пустили здесь корни.
— На самом деле у нас была увлекательная дискуссия об островах, — не задумываясь парировала Лейла. — Эндрю считает лорда Иденмонта безмятежным островом.
— Да, он довольно ленив — если вы это имеете в виду.
— При всем к вам уважении, миледи, — сказал Эндрю, — я считаю, что он усердно выполняет свои парламентские обязанности. Надеюсь, мы скоро снова увидим его в Лондоне. Я понимаю, что леди Иденмонт в настоящее время не под силу развлечения сезона, но для его светлости Лондон не так уж далеко от его поместья и он будет в городе наездами.
— Насколько я понимаю, это произойдет нескоро, — буркнула себе под нос леди Брентмор. — Вряд ли еще в этом веке.
— Иногда долг по отношению к семье выше долга общественного, — возразил Эсмонд. — Но пострадаем мы. Я уверен, что всем нам будет их не хватать. Я надеюсь, миледи, вы передадите мои наилучшие пожелания.
Эсмонд слегка коснулся губами руки Лейлы:
— Мне было очень приятно, мадам.
Церемонно поклонившись леди Брентмор и дружески кивнув Эндрю, он ушел.
— Я уверена, что граф Эсмонд порядочный негодяй, — глядя ему вслед, заявила леди Брентмор. — Тебе ли этого не знать, Лейла.
Лейла собрала все свои силы и изобразила на лице снисходительную улыбку.
— Высказывания леди Брентмор иногда просто шокируют, — обернулась она к Эндрю. — Она всегда дает исчерпывающую оценку любому мужчине, который смотрит в мою сторону.
— Не вижу в этом ничего шокирующего. Боумонт умер. А вы живы, и Эсмонд прекрасно это понимает. И он не отступит, как бы Эриар ни кудахтал вокруг вас, словно наседка над новым выводком. Я права или нет, Эриар? — требовательно спросила герцогиня.
Эндрю слегка зарделся, но улыбнулся.
— Я надеялся, что это не так заметно.
— Очень даже заметно, и вам следовало бы быть осмотрительнее. Люди видят, как вы хлопочете, и начнутся разговоры.
Лейла не понимала, на что намекает леди Брентмор.
— Эндрю вовсе не хлопочет. Они с графом говорили о политике, и это было очень интересно.
Эндрю коснулся плеча Лейлы.
— Нет, дорогая, леди Брентмор права. Я и вправду вел себя неосторожно, и это было плохо. Ваше положение достаточно щекотливое и без…
— Ничего подобного, — заявила герцогиня. — Если мое положение не щекотливое, то и ее — тоже нет.
— Прошу прощения, я не хотел вас оскорбить, миледи. Просто Лейла… она когда-то была моей подопечной, а от старых привычек трудно избавиться.
Другими словами, Эндрю сомневался в том, что Лейла способна противостоять Эсмонду, которого считал воплощением искушения. Но Эриар опоздал со своей помощью. Лейла уже не хотела, чтобы ее защищали от нее самой или от Эсмонда, а постоянное присутствие Эндрю может к тому же помешать расследованию. Именно на это намекала леди Брентмор. Оставалось надеяться, что герцогиня выбрала правильную тактику. Все же Лейле с трудом удавалось подавить в себе болезненное чувство вины.
— Это ваша великодушная привычка быть добрым и помогать, — успокаивала она Эндрю. — Вы оба очень ко мне добры. Мне повезло с друзьями.
— Вам повезло бы еще больше, если бы они занимались тем, в чем смыслят, — отрезала герцогиня. — Послушайте, Эриар, сейчас дела обстоят так, что любое вмешательство мужчины может лишь навредить, какими бы добрыми ни были его намерения. Предоставьте дружков Лейлы мне, дорогой мой, а вы занимайтесь ее финансами.
— Ради Бога, леди Брентмор, не давайте Эндрю повода думать, что я коллекционирую дружков.