Плоть [ Авт. сборник ]

Фармер Филип Хосе

В 22 часа по телевидению было передано краткое интервью, взятое у Вестерна в Мегистус-комплексе.

Вестерн (сердито, негодующе):

— Я заявляю, что документы, представленные сенатором Лангером, являются поддельными! Он сделал это, чтобы навредить мне, и унизил себя таким подлым мошенничеством, в которое мне даже трудно поверить, и в котором вряд ли мог погрязнуть здравомыслящий человек!

Карфакс (Патриции):

— Ого, вот ярость! У него даже слюна изо рта брызжет.

Патриция (Карфаксу):

— Заткнись!

Вестерн:

— Я

утверждаю, что сенатор совсем выжил из ума, выдвигая подобное обвинение! И я знаю, почему! Он убежден, что я дискредитировал… нет, даже разрушил его веру. Но у меня никогда не было ни малейшего намерения вмешиваться в вопросы религиозных верований. «Медиум» — детище науки, научный способ общения с другим миром. Это действительно вселенная, в которую уходят так называемые души, отделясь от тела. Все остальные точки зрения можно легко опровергнуть. Однако…

Ведущий телестудии (перебивая Вестерна):

— Тогда почему Гребски, Торренс, Свэнсон и Симба сбежали в Бразилию? Если они невиновны…

Вестерн:

— А что бы вы сделали на их месте? Конечно же, они невиновны, но совершенно справедливо опасаются смерти от рук фанатиков. Разве можно порицать их за это?

Карфакс:

— Если они думают, что в Бразилии нет чокнутых, готовых на убийство, то их ожидает немалое потрясение!

Патриция:

— Ты можешь не умничать?

Карфакс:

— Не могу. Сам потрясен.

Вестерн:

— … и пусть он возбуждает дело! Я от своих слов не отказываюсь.

Ведущий (вытаскивая из кармана лист бумаги и протягивая его Вестерну):

— Вот повестка с предписанием предстать перед комиссией сенатора Лангера, сэр.

Карфакс:

— А я-то все гадал, как им удасться сунуть ее Вестерну! Корреспондент-то подставной! Вот пройдоха!

Внезапно камера резко развернулась, показывая зрителям, как один из охранников Вестерна избивает газетчика.

— Вышвырните вон этих ублюдков! — яростно закричал Вестерн.

Карфакс поднялся и подошел к бару.

Пусть теперь попробует отвертеться от комиссии! Федеральные судебные исполнители получат полное право притащить его за шиворот!

— А может, он попытается улететь… допустим, в Бразилию? Что может в сию минуту задержать его самолет? — спросила Патриция.

— Я думаю, президент найдет способ заставить его совершить вынужденную посадку. А если он не подчинится, самолет собьют. Да, очевидно, он попытается улизнуть из Штатов.

— Это приведет к расколу в стране.

— Она уже расколота. Так что, не все ли равно? Кроме того, как я уже говорил, фанатиков теперь по всему миру хватает. Думаю, на правительство Бразилии, если даже Вестерну удасться туда удрать, будет оказано давление и оно его выдаст, поскольку бразильцы, пожалуй, поболее нашего выведены из состояния равновесия всем происходящим. Да будет тебе известно, большинство из них — католики.

— Ты что же, считаешь, будто я ничего не знаю?

— Извини.

Не забывай о том, что я — преподаватель.

— И ты меня извини. Просто я разнервничалась.

— А кто не нервничает?

— Я очень беспокоюсь за папу, — сказала она. — Возможно, в сложившейся ситуации Вестерн попытается избавиться от него.

Карфакс об этом уже думал, но не хотел поднимать этот вопрос в разговоре с нею, чтобы не расстраивать зря. Никаких доказательств того, что дядя Руфтон находится в комплексе Мегистуса, не было. Это возможно было проверить, только получив доступ к «Медиуму».

Патриция, должно быть, размышляла таким же образом.

— Похоже на то, — сказала она, — что я смогу таки доказать свои права на «Медиум», не так ли? И тогда мы сможем выяснить, где находится папа.

— Или где он не находится, — заметил Карфакс. — Я хотел бы, чтобы человек Лангера передал самые последние сведения. Может быть, в них содержится ответ на интересующий нас вопрос.

Никто не знал, что случилось с агентом. Он не вышел из комплекса вместе с остальными служащими на выходные дни. В равной степени это могло бы означать и то, что с ним произошло нечто очень неприятное, и то, что он был слишком занят. Прецеденты уже были.

Карфакс нервно расхаживал по комнате.

— Я устал протирать задницу. Самое время выступить, пока Вестерн выведен из равновесия, и я собираюсь это сделать.

— Но это значит все равно, что подписать свой смертный приговор.

— Ты пренебрежешь возможностью спасти своего отца?

— Ради бога, что у тебя на уме?

— Расскажу позже.

Он нажал кнопку видеофона и набрал номер Лангера. Ждать пришлось довольно долго. Наконец, на экране появилось озабоченное лицо сенатора. Он явно был очень занят, но услышав первые несколько фраз, велел своему секретарю отложить следующий видеоразговор.

Как только Карфакс закончил, Лангер удовлетворенно потер ладони.

— Мы ударим по нему с обоих флангов. Я позабочусь о судебной стороне дела сейчас же, а вы с Патрицией вылетайте ближайшим рейсом. Я приму меры, чтобы его придержали, до вашего прибытия в аэропорт.

Через 30 минут Карфаксы поднялись на борт пассажирского самолета, вылет которого задержали специально для них. Они прошли в салон первого класса, и двухпалубный лайнер стал выруливать к взлетной полосе. Он медленно двигался мимо десяти выстроившихся самолетов, которые дожидались, пока пропустят самолет с Карфаксами. Стюардессы источали лучезарные улыбки, чуть ли не каждые пять минут склоняясь над ними, дабы удостовериться, что они не испытывают никаких неудобств. Карфакс подозревал, что под этим сугубо напускным угодливым отношением таится раздражение. Но на это ему было наплевать. Слишком много раз его задерживали, когда он летал второразрядными рейсами. Задерживали из-за таких вот лайнеров с крупными шишками на борту. И теперь он чувствовал себя чуть ли не отмщенным.