Пловец
Шрифт:
– Так…. – начинает он. – Мы знали, что ты трахал верблюдов, Бен Ладен. Но мы не знали, что ты и человеческими задницами интересуешься.
Смешки. Возгласы «да ну, отвали от него». Это Петров и Гланс. Но никто их не слушает. Всего одна ошибка – и пятнадцать месяцев тяжелого труда коту под хвост. Махмуд ничего не говорит. Он чувствует огромную усталость. Надо было остаться в городе. Зачем он вернулся? Он идиот.
– Что ты несешь, Линдман? – спрашивает он, смотря ему прямо в голубые шведские
Другие тоже встали. Мальм. Свенссон. Ландскуг. Турссон. Они приближаются к нему, как тени.
– Что я несу?
Линдман поворачивается к своему греческому хору, своим статистам.
– Я всего лишь сказал, что ты чертов маленький пидор, Бен Ладен. Я не прав?
– Не отпирайся, Шаммош. Мы видели тебя с тем педиком в баре. А потом вы ушли вместе.
Это Гланс. Он говорит это, отведя взгляд. С Глансом они были на дежурстве. Ему Махмуд помогал с мозолями и чтением карты. А Махмуду никто не поможет.
Внезапно в комнате раздается пиканье. Это звук телефона в кармане джинсов Махмуда. И прежде, чем он успевает отреагировать, ему заводят руки назад. Они действуют сообща, словно по одной негласной команде. Пальцы Линдмана у него в кармане. Они нащупывают «Нокию», вытаскивают и с триумфом демонстрируют окружающим. Пара кликов. Он откашливается. И с победным видом зачитывает:
– Спасибо за ночь, солдат. Ты не шутил, когда говорил, что ты «крутой». Обнимаю…. – Он делает паузу для пущего эффекта, – …Юнас.
Все разражаются презрительным смехом. Махмуда прижимают к линолеуму. Он не сопротивляется.
– Фу, Бен Ладен, – шипит Линдман ему в ухо. – Фу, как гадко! Этот Юнас хорошо трахнул тебя в жопу? Тебе понравилось?
Он тянут его во все стороны, видимо, не зная, какое наказание ему придумать. Наконец, его тащат в душ. Рубашку, футболку раздирают в клочья. Джинсы стягивают с бедер, с колен. Холодная вода. Удары. Пинки. Он лежит голый со спущенными до лодыжек джинсами под ледяным душем. Эхо криков мечется между кафельных стен.
Он думал, что ему удастся доказать всем этим людям, что он такой же, как они. Он ошибался. А теперь все они повторяют одно и то же. Для таких, как ты, нет пощады, нет прощения, нет ничего.
20 декабря 2013 года
Брюссель, Бельгия
– Первый класс? – спросил Махмуд. – А других билетов что, не было?
Он поставил рюкзак на пол и выглянул в окно. Серый перрон забит пассажирами. Клара заняла кресло у прохода и поправила волосы.
– Не знаю. Решила, что тут будет меньше народу. Тебя же, типа, разыскивают.
– И ты тоже скоро окажешься в розыске, – пробормотал Махмуд.
Когда Клара предложила поехать с ним, он сперва
Но когда Клара вернулась из кассы, выяснилось, что она купила билеты им обоим. Клара нисколько не изменилась. Всегда делает, как хочет. Но Махмуд испытал облегчение. Теперь он был не один. Последние сутки были сплошным кошмаром. Все эти погони, преследования… По сравнению с ними сидеть в удобном кресле в первом классе скоростного поезда в Париж вместе с Кларой было райским удовольствием. Он перед ней в вечном долгу.
– Что ты сказал?
– Что если ты будешь со мной, тебя тоже объявят в розыск.
– Окей, – сказала она, отпив воды из купленной на вокзале бутылки.
– Эти люди очень опасны, – сказал Махмуд, глядя в окно.
Ржавые рельсы, замерзшая трава, граффити, заброшенные серые здания. А над ними гигантская голова Тинтин. Отвернувшись от окна, он увидел, что Клара его разглядывает. Усилием воли Махмуд заставил себя посмотреть ей в глаза. Когда-то он был беспомощен и беззащитен перед ее голубыми глазами. Поезд набирал скорость. За окном сгущались сумерки.
– Ты выглядишь по-другому. Совсем по-другому, – отметила Клара.
Махмуд провел рукой по щетине, потом по спутанным немытым волосам.
– Я имею в виду не волосы. Не внешность. Или не только ее. Я имею в виду тебя всего. Твою осанку. Твои глаза. Ты изменился. Повзрослел.
– День выдался трудный.
Клара кивнула.
– Я видела твое выступление на телевидении. На «Си-эн-эн» пару недель назад. Габриэлла послала мне ссылку. Ты молодец.
– Кажется, это было целую вечность назад, – сказал Махмуд.
– Ты хорошо смотрелся. Камера тебя любит, – подмигнула Клара. – Тебе пригодится это качество теперь, когда все внимание прессы приковано к твой персоне.
– Смешно, – сказал Махмуд, но невольно улыбнулся.
– Я знала, что смогу тебя рассмешить, – улыбнулась Клара.
Протянув руку, она осторожно погладила его по щеке. Рука Клары скользнула вниз, взяла его руку в свою и слегка сжала. Махмуд сжал ее руку в ответ. Слишком сильно, но Клара не протестовала. Как же он был ей благодарен.
– Итак, – сказала она, – наверное, это не лучшее место для… – Она моргнула. У нее был такой хрупкий беспомощный вид. – Боже мой, это прозвучит так банально… Но… Черт…