Пловец
Шрифт:
– Я преподаю арабский в колледже в округе Сент-Джордж. А жена работает медсестрой, как раньше.
Он замолкает, качает головой. Видно, что его новая жизнь его не совсем устраивает. Потом пожимает плечами.
– Она теперь американка. И ей это нравится. Она быстро адаптировалась. Американская мечта, так вы это называете. Тяжелая работа, две машины, дом в Миллерсвиле?
Он улыбается. Улыбка кривая, но без горечи и отчаяния. Улыбка человека, который давно понял, как важно уметь плыть по течению, не пытаясь понять и не жалуясь на жизненные обстоятельства.
– Все вышло не так, как мы рассчитывали, – говорю я. – Все пошло иначе.
Он кивает.
– Много лет прошло с нашей встречи в Стокгольме.
Вот он и подбирается к разговору, ради которого он меня искал. Но, судя по всему, этот разговор дается ему нелегко.
– Двадцать пять лет, – говорю я. – А кажется, что это было вчера.
– Помните, вы попросили меня кое о чем до нашей встречи? Узнать кое-что. Услуга за услугу. Как принято у шпионов.
– Разумеется.
Мой пульс участился. Пытаюсь сглотнуть, но не могу. Во рту пересохло.
– Это был мужественный поступок. Вы пошли на риск. Попросили об услуге незнакомого человека. Личной услуге. Хотя отношения у нас были чисто деловые. Такое редко бывает, не правда ли?
Он поворачивается и смотрит мне в глаза.
– Тот, кто задает этот вопрос, или обманывает сам себя, или не разбирается в вопросе. Согласны?
– Не понимаю.
Он качает головой.
Он выглядит старым и слабым.
– Но вы прекрасно во всем разбираетесь. И у вас были подозрения. И не без основания. И вы знали, что я не смогу ни подтвердить, ни опровергнуть их. Что это часть работы. Вы знали, что не услышите от меня полной правды. Только полуправду. Или полуложь. Но все равно спросили. Все равно спросили, кто убил вашу подругу, мать вашей дочери, спросили у меня, не зная, кто я на самом деле.
– Я был в отчаянии, – ответил я. – Я готов был на все.
Он качает головой, открывает рюкзак, вынимает бежевую папку и кладет мне на колени. Я закрываю глаза, откидываюсь на спинку кресла, чувствую, как кровь бросается в голову.
– Вы спросили меня, потому что знали, что я не смогу рассказать вам всю правду. Только полуправду, которую вы сможете толковать так, как вам угодно. Вы хотели выбрать легкую дорогу. Ложь или правду. Выбрали путь наименьшего препятствия. Но кто я, чтобы вас в этом винить?
Я молчу. Мне трудно дышать.
– Может, мне стоило оставить это все в прошлом. Зачем его ворошить? – продолжает он. – Какая в этом польза? Это было так давно. Но эта жизнь сделала нас орудиями. Орудиями в их руках. Послушными и исполнительными. Готовыми на все. Сменить идеологию, сменить метод, сменить союзников.
Я закрываю глаза, киваю. Он такой же, как я. Мы похожи.
– Но теперь все для нас кончено. Наша жизнь кончена. Пора перестать лгать самим себе.
Он показывает на папку. Я беру ее в руки. Она почти ничего не весит. Правда почти ничего не весит. Я закрываю глаза.
Я снова не открываю глаза, пока не слышу, как захлопывается за ним дверца, пока не слышу эхо его
20 декабря 2013 года
Париж, Франция
У Махмуда не было сомнений в том, что их преследуют. Когда он обернулся на крик на перроне, он заметил ту девушку из аэропорта. Она спокойно шла вместе с другими пассажирами в двадцати метрах от них.
Держа Клару под руку, он провел ее через турникеты в здание вокзала. Он сразу увидел стрелку, ведущую в камеру хранения этажом ниже, рядом с автопрокатом. Он почувствовал выброс адреналина, но быстро взял себя в руки. Нельзя, чтобы преследователи догадались, что он их заметил.
– Как ты платила за билеты в Брюссель? – шепнул он Кларе.
– Кредитной картой, кажется, – ответила она.
Он кивнул.
– Черт. Мне надо было тебя предупредить. У них связи повсюду. Они узнали, что ты купила билеты, и выследили нас.
Клара ничего не сказала. Только кивнула. Вид у нее был сосредоточенный.
– Телефон, который мы купили в Брюсселе, у тебя? – спросил Махмуд.
Пока Клара покупала билеты, Махмуд приобрел два дешевых телефона с сим-картами на случай, если они потеряют друг друга.
– Да, в сумке.
– Хорошо. Нам придется рискнуть и разделиться.
Махмуд посмотрел ей прямо в глаза. Клара смело встретила его взгляд.
– Хорошо, – сказала она.
В первые недели обучения Махмуд узнал, что никогда не угадаешь, как человек будет вести себя в состоянии крайнего стресса. Одни теряют разум, контроль над собой, становятся неадекватными. Те, кто были лидерами, теряют способность действовать. Их словно парализует. Другие, наоборот, сохраняют спокойствие и могут сосредоточиться на решении проблемы. Глубоко внутри Махмуд всегда чувствовал, что Клара принадлежит ко второй категории. Но все равно, увидев решимость в ее глазах, он испытал облегчение.
– Вот как мы поступим. Мы сейчас выйдем на стоянку такси и спокойно будем ждать своей очереди. Когда подъедет такси, ты сядешь первой. И тут же вылезешь через вторую дверцу. Поняла?
Клара сглотнула. Она тоже чувствовала прилив адреналина.
– Поняла.
– Я поеду в такси и заберу с собой хвост. Ты спрячешься ненадолго, а потом пойдешь в камеру хранения, заберешь содержимое ячейки, сядешь на метро и поедешь на конечную станцию. Я позвоню тебе через час, и мы назначим место встречи.
– А если не удастся сбросить хвост? Что тогда?
– Тогда придумаем что-нибудь еще. А пока будем действовать согласно плану. Хорошо?
– Напомни мне, чтобы я никогда больше не соглашалась с тобой путешествовать, – сказала Клара.
Махмуд остановился, повернул девушку к себе, взял ее рукой за подбородок и сделал вид, что целует в щеку:
– Ты справишься, Клара, – прошептал он. – Мы справимся. Что там твой дедушка говорил? Камни и скалы. Вот из чего ты сделана, не так ли?