Пловец
Шрифт:
Габриэлла разозлилась. Она не нуждается в напоминании таких базовых вещей, касающихся адвокатской практики. А служебная тайна – одна из них. Но, с другой стороны, шеф явно давал свое согласие на то, чтобы она помогла Махмуду, а это было куда лучше, чем если бы он приказал ей сотрудничать с СЭПО.
– Когда вы установите контакт, – продолжал Виман, – а я не сомневаюсь, что это произойдет в скором времени, тебе надо устроить так, чтобы Шаммош приехал в Швецию. Это очень важно, потому что вряд ли ты являешься членом адвокатской ассоциации Брюсселя, я прав? А когда он будет здесь, его надо
– Подогреть интерес… – перебила Габриэлла. – Ты хочешь сказать, что это отличная возможность для пиара нашей конторы, не так ли? Но ведь это мой друг. И более того, он невиновен. Разве не это самое главное?
Виман покачал головой и улыбнулся. От улыбки тонкие губы некрасиво растянулись.
– Габриэлла, я ценю твой – как это назвать – идеализм? Преданность?
Он так произнес эти слова, словно их смысл был ему совершенно непонятен.
– Есть много дел, Габриэлла. Есть дела, которые мы должны выиграть, чтобы все знали наше имя. Есть дела, в которых достаточно просто участвовать. Иногда даже нужно проиграть. Или дела, где нет победителей и проигравших, и это нам на руку. Ты называешь это пиар-возможностью. Может, и так. Адвокатская работа – это такой же бизнес, как и все остальные. А если тебе нужна справедливость, то тебе будет комфортнее с кофтами в районном суде.
Габриэлла сделала глубокий вдох. Вот и ее имя упомянули в связи с кофтами. Это не предвещало ничего хорошего.
– Кроме того, это не только отличная возможность для пиара нашей конторы. Это отличная возможность и для тебя тоже. Этот процесс может стать решающим для твоей карьеры. Именно в такие моменты становятся звездами. И заодно ты поможешь другу. Это выгодно всем. Win/win situation [16] . Все в выигрыше.
Габриэлле нечего было на это сказать. Виман официально разрешал ей стать адвокатом Махмуда. Не важно, что делал он это только из желания разрекламировать свою контору. Все равно это будет выгодно всем. Win/win.
16
Ситуация выигрыш/выигрыш (англ.), выгодное для обеих сторон решение.
Но все равно его леденящий душу монолог оставил у нее неприятные эмоции.
– План хороший, – сказала она. – Если он, конечно, свяжется со мной.
– Конечно, свяжется. Держи меня в курсе. Я буду вас курировать. Скажи, если понадобится потайное место, чтобы его спрятать. Или если захочешь передать свои дела коллегам, чтобы освободить время для этого процесса. Они будут только рады подзаработать.
Габриэлла кивнула, подумав, что скоро коллеги будут думать о ней еще хуже, чем раньше. Если это вообще возможно.
20 декабря 2013 года
Париж, Франция
Скоростной поезд Брюссель – Париж бесшумно подкатился к перрону самого загруженного железнодорожного вокзала
Махмуд дернулся и проснулся.
– Приехали? – спросил он, выглядывая в окно на заполненный людьми перрон.
Сон пошел ему на пользу. Он выглядел бодрее.
– Да. Теперь проверим твою догадку.
– Снаружи полицейские. Ты говорила, что обычно их нет.
– Всех подряд они в любом случае не проверяют. У них нет на это права. Проверять документы можно, только когда для этого есть конкретные основания. Это записано в Шенгенском соглашении.
– Это ты у нас эксперт по вопросам Евросоюза, – пожал плечами Махмуд. – Надеюсь, ты права. А то у нас будут неприятности.
– Потому что тебя разыскивают по подозрению в убийстве? – спросила Клара.
Она моргнула и невинно улыбнулась Махмуду.
– Прекрати это повторять. Честно говоря, это совсем не смешно.
Клара нервно хихикнула. Ситуация была слишком абсурдной, чтобы воспринимать ее серьезно.
Они встали и влились в поток пассажиров в проходе. Клара почувствовала прилив адреналина. Им удалось попасть в Париж. Тут редко проверяют паспорта. Она была здесь раз десять, и ни разу никто не спросил у нее паспорт. Мы живем в глобальном мире. Многие ежедневно ездят из Парижа в Брюссель и обратно. Но Клара ни разу не путешествовала в компании человека, которого разыскивает полиция.
По лицу Махмуда видно было, что он нервничает. Мышцы напряжены, челюсти словно перемалывают невидимую жевательную резинку.
Они вышли из вагона и вместе с толпой пошли к выходу. Клара старалась не смотреть на полицейских, наблюдавших за пассажирами. Непохоже было, чтобы они высматривали кого-то особенного, скорее просто следили за порядком.
Они почти дошли до эскалатора, когда Клара услышал за спиной топот шагов и крики:
– Месье! Месье! Arr^etez! Стойте!
Кларе показалось, что у нее сердце вылетело из груди и шлепнулось ей под ноги. В панике она посмотрела на Махмуда. Он тоже смотрел на нее. Взгляд у него был полон твердой решимости. Этот взгляд ее напугал. Махмуд медленно обернулся.
Но звали не Махмуда. Это проводник бежал за другим пассажиром, чтобы вручить ему забытую в поезде сумку. Но Клара даже не могла вздохнуть от облегчения. Ее словно парализовало страхом.
Махмуд, напротив, тут же начал действовать. Взяв Клару под руку, он буквально потащил ее к турникетам и дальше в помещение вокзала.
– Делай, что я скажу. И не оборачивайся. Нас преследуют.
Май 2003 – декабрь 2010 года
Северная Вирджиния, США
– Неужели вот так все и закончится?
Десятичасовой перелет. Пара недель отпуска. Похлопыванье по плечу. Пустой серый письменный стол под беспощадным светом лампы в сером офисном помещении.
– Мы потом подберем тебе кабинет, – говорит Сьюзен, отводя взгляд.
Но дни идут, а комната и мои обязанности остаются прежними.