Победитель
Шрифт:
— Как же ты хочешь им отомстить?
— Так, чтобы о них больше не вспоминать, — улыбнулась прекрасная блондинка.
«С ума сойти», — подумал Михаил, — С кем это я говорю?
— Думаю, что это тоже можно устроить, — вслух произнес он, — Но тебе нужно очень, очень постараться.
Очаровательное существо скромно потупило глазки.
— Но что же нужно делать, чтобы помочь твоему величеству? — прервала неловкое молчание Шартера.
— Подумайте над этим сами. Все, что сможете. Все зачтется. Да, кстати, отсутствие наказания — тоже награда.
— Что твое величество имеет в виду?
— Пропала
— Твое величество полагает, что это мы ее похитили? — с легкой иронией поинтересовалась Шартера.
— Мое величество обладает такой информацией, — в тон ей ответил Михаил, — Что это сделал кто-то из вас. Из шестерых! Подумайте, стоит ли подобное деяние жизни, когда я докопаюсь до истины. Сейчас у любой из вас огромное преимущество по сравнению с теми, кто поддержал узурпатора Миэльса и скрылся из столицы. Вы отлично понимаете это. Но если с Инкит что-то случится, то виновная не скроется! Я запрещаю каждой из вас покидать город! До тех пор, пока тага не найдется.
Новость вызвала эффект разорвавшийся бомбы. На лицах женщин было написано возмущение, но Михаил не обманывался этим. Перед ним были талантливейшие актрисы. Он все расчитал правильно. Если выводы Комена верны, то одна из них виновна. Тогда на нее не могло не произвести впечатление такое быстрое расследование и сужение круга подозреваемых до шести. Рассуждая логически, похительница могла бы оказаться в числе мертвых очень скоро. Мало существует людей, способных выдержать такое испытание. Быть среди лидеров неформальных, но могущественных групп, и внезапно предстать перед реальной угрозой разоблачения. Опять же, если Комен был прав.
— Так что, милые дамы, аудиенция окончена. Город не покидать! А на досуге можете подумать, как оказать мне посильную помощь. И, кстати, за информацию о нахождении Инкит и виновниках ее похищения я тоже буду благодарен. Ступайте.
Между тем, поиски медленно, но продвигались. Неизвестно, как пытались заметать следы ишибы-похитители, но Йонер не позволял себя запутать. Он неторопливо шел по улице, что-то показывая и объясняя двум своим лучшим ученикам. Потом возвращался назад, снова проходил то же место, но, в целом, неумолимо двигался вперед. Комен докладывал королю, что еще несколько часов и похитители будут найдены. Срок зависел лишь от того, как далеко уехала карета.
Михаил ловил себя на мысли, что думает почти как те даллы, о которых рассказывал Комен. Воспринимая похищение Инкит как удар по себе, он иногда отвлекался от размышлений о судьбе девушки и начинал вынашивать планы мести тем, кто причастен к этому преступлению. Он не был кровожадным, нет. Просто очень четко понимал, что на подобные действия нужно сразу же реагировать жестко. Чтобы пресечь появление их в дальнейшем.
С момента похищения прошло уже шесть часов. Комен был полон надежд на скорое разрешение ситуации и держал наготове группу «захвата», состоявшую из нескольких ишибов. Он уже строил планы о том, как разоблачит первый в своей карьере полицейского внутренний заговор. Увы, его планам
Глава 5. Спасение
Короли Томола и Кманта Гношт и Раст встречались друг с другом довольно часто. Это и неудивительно, потому что на период военных действий против Ранига они создали что-то вроде общей ставки, объединяющей оба двора. Их военный союз был крепок.
— Раст, у меня проблема с гонцами, — жаловался король Томола, — С ними что-то постоянно случается. Они или исчезают или подвергаются ограблению!
— У меня та же самая проблема, Гношт, — вздохнул тот, — Я не могу понять, что происходит. Сегодня распорядился, чтобы посылали по несколько гонцов за один раз. Так, как это делается в случае окружения армии! Бывает, что у меня нет связи с войсками по несколько дней.
— Эта кампания целиком неправильная. Сначала Миэльс всячески уклонялся от сражений, теперь вот король Нерман тянет с окончательным признанием новых границ. И везде беженцы, беженцы! На дорогах из-за них не протолкнуться. Вчера я пробовал выехать с инспекцией на границу. Все запружено толпами людей! Слуги разгоняли их кнутами, но это мало помогло. Их слишком много. Идут туда и обратно!
— Да, мне тоже докладывали об этом. Слишком много людей перемещаются между Ранигом и нашими странами. Пара моих офицеров утверждали, что видели одних и тех же личностей, которые ходят туда и обратно с телегами и прочим скарбом! Представляешь? Наверное, перепили на службе, мерзавцы. Это же бред! Зачем одним и тем же людям ходить туда и обратно?
Пожалуй, из всех королей мира Горр только Нерман знал ответ на этот вопрос. Зачем одним и тем же людям постоянно ходить туда-обратно через границу да еще с телегами? Затем, что это их работа, за которую аккуратно платит ишиб Иашт.
— Мало того, что дороги забиты всяким сбродом, так еще везде разбойники! — продолжал Раст, — Вчера напали на двух уру. Мои дворяне умоляют меня усилить патрулирование. А где я возьму солдат? Наша армия и так разбросана по всей границе. Новой границе, конечно.
— А что ты думаешь об этих амулетах Террота? — видно было, что тема беспокоит Гношта.
— Что тут думать? Это — «уравнитель», — пробурчал Раст.
— Какой еще уравнитель? Амулеты Террота опасны для нас!
— Разумеется, в какой-то степени ты прав, но нужно оценивать ситуацию в целом. Этот амулет — великолепная штука. Насколько я понял, он может помочь чуть-чуть великому ишибу, немного — обычному ишибу и очень много — неишибу. Это — уравнитель! Амулет Террота уравнивает ишибов и неишибов!
Король Кманта Раст считал себя философом. Он был третьим мальчиком в королевской семье и никто не пророчил ему трона. Наставники вбивали стратегические и тактические знания в головы двух старших братьев, а младший был отдан старому ишибу. Этот ишиб не мог похвастаться никакими способностями, кроме заслуг перед троном и попытки еще в юности организовать свою философскую школу. Попытка провалилась, но наложила свой отпечаток как на самого ишиба, так и на всех его учеников. После периода ученичества Раст оценивал любое новое событие, прежде всего, с той странной точки зрения, которую его наставник именовал философской.