Победитель
Шрифт:
— Я бы рекомендовал сейчас вооружить солдат метательными копьями, некоторым количеством мощных арбалетов, доступных нам, а в дальнейшем формировать отряды лучников, оснащенных тугими луками, — Ферен заканчивал свой доклад, — Амулеты Террота обеспечат достаточной силой для натяжения тетивы, что придаст стрелам дополнительную скорость.
— Почему в дальнейшем? — уточнил Комен.
— Обучение владению луком требует времени. Солдатам нужно хотя бы месяца три тренировок. А его величество утверждает, что столько времени у нас нет. Сейчас же мы располагаем лишь теми лучниками, которые служили еще Миэльсу. Их не так много.
— Скажи-ка, уру, а какова дальность броска метательного копья? — поинтересовался король.
— Если использовать тяжелые копья, весом, примерно, в 7–9 килограмм,
— А если взять полегче?
— Если копье легкое, то можно бросить и на сорок и более метров, но ведь его убойная сила будет очень низкой!
— Думаю, что достаточной, если все пойдет как надо, — улыбнулся Михаил.
Он спросил об этом не зря. Раздумывая, как одно- и двухфункциональные амулеты могут быть полезны, вспомнил о гранатах. Можно было попробовать создать амулет, который «взрывается» при сильном ударе, высвобождая заложенную в него ти-энергию. Для производства этих амулетов требовалась сущая «мелочь»: источник энергии для их заряжания на этапе массового изготовления и хороший резервуар — аналог батареи. Король знал из свитков, как создавать небольшие резервуары, а вот мощные являлись проблемой. У него не было возможности заняться сейчас исследованиями, но он очень надеялся, что кто-нибудь поможет ему. Например, тот же Парет, который дал понять, что заинтересован именно в его правлении. Осталось лишь выяснить степень этой заинтересованности.
«Граната», приделанная к наконечнику копья или брошенная сама по себе, может оказаться грозным оружием как против обычных солдат, так и против ишибов. Михаил также думал над возможностью создания боевых жезлов, извергающих пламя или работающих напрямую с ти. Но здесь были дополнительные сложности. Эти жезлы не совместимы с амулетом Террота. Один и тот же человек не мог одновременно нести на себе и то и другое. Была высокая вероятность отказа обоих амулетов. Конечно, адаптировать амулеты друг к другу проблемой бы не являлось. Но тогда возникала опасность разоблачения. Многие бы заподозрили, что он может работать с амулетами на потрясающе высоком уровне. По всему выходило, что боевой жезл пришлось бы использовать вдали от других амулетов. Гранат же эти ограничения касались лишь частично. Они ведь будут взрываться в стане врага. Но следовало подумать, что случится с амулетом Террота, если его обладатель станет носить с собой связку гранат.
— Хорошо, с вооружением разобрались, — подытожил король, — Теперь переходим к недавним событиям. Куда вел подземный ход?
— Он имел два входа, твое величество, — сказал Комен, — Один вел из дворца, а второй находился на окраине Парма. Дворцовый вход был заблокирован амулетом, воздействующим на ти каждого, кто к нему приближался. Йонеру пришлось попотеть, прежде чем он обезвредил его.
— Ход засыпать. Что у нас с арестованными?
— Уважаемый уру Ферен еще не принял участие в допросах. Но, как я и подозревал, нам досталась сущая «мелочь». Ни одного лидера. Арестованные бунтовщики мало что знали. Я не терял надежды добраться до самой верхушки заговора, арестовывая «по цепочке» все новых и новых причастным к нему, но, с позволения твоего величества, одна из «транжирок» меня снова опередила.
— Кто? Что она сделала?
— Тага Мирена Фрарест. Признанная красавица и любовница многих очень знатных особ. Любовница в прошлом, конечно. Она принесла список, в котором перечисляются все, кто причастен к заговору. Даже более того, список снабжен комментариями, из которых ясна роль каждого.
— Ему можно верить?
— Это я сейчас проверяю, но думаю, что да.
— Почему она не пришла ко мне?
— Не знаю точно, твое величество, но тага заявила следующее: «Пусть король судит не по моим словам, а по моим делам».
Михаил нахмурился. Это был сильный поступок. Сопровождаемый красивыми словами. Но король не испытывал никаких иллюзий, потому что мог видеть через призму романтических действий. Это все означало лишь одно: награда, которую потребует тага, будет не просто велика, а очень велика. Тут тысячей золотых не отделаешься. Вообще же, романтика настораживала его.
— Гм… Комен, постарайся убедить эту даму в том, что ее информация важна, конечно, но не критична.
— Понимаю, твое величество.
— Мне бы очень хотелось знать, откуда прибыл этот имис, кто его нанял и за сколько, кто ему помогал, что они собирались делать в случае удачного покушения и, наконец, причастны ли к этому другие страны. Вообще же, нам очень нужна разведка, Комен. Если бы она была, то многих проблем удавалось бы избежать.
— У нас нет доверенных людей, твое величество. Нужно время на то, чтобы они появились. Насчет имис представлю доклад на днях. Думаю, что к тому времени информация будет полной.
— Хорошо, Комен. О доверенных людях я тоже подумаю. У меня есть кое-какие идеи. Вот еще что: хотел посоветоваться, прежде чем принимать одно решение. Собираюсь отобрать имущество у всех, кто последовал за Миэльсом, а также у заговорщиков. Теперь это будет вполне реальным, ведь, похоже, кроме юга, который наш уже давно, мы сумеем присоединить и остальные части королевства. А потом передадим конфискованное имущество либо близким родственникам прежних владельцев, которые мне верны, либо в казну. Думаю, что это может поправить наши финансовые дела. Ксарр будет очень рад. Я вообще собираюсь привести к присяге всех дворян, включая женщин. Но не вызовет ли указ дополнительные волнения?
— Не думаю. Насчет земель — это общепринятый способ действий. Он никого не удивит, напротив, вполне ожидаем. А присяга дворян и даже женщин… очень необычно, но привести к бунту не должна.
— Еще было бы хорошо найти способ получать с отобранных земель доход, — пробормотал король.
Покушение заставило его резко ускорить работу над новыми амулетами. Новая «машина» позволяла рассчитывать и моделировать более сложные функции. Конечно, Михаил никогда не был специалистом по компьютерам, а особенно, по аналоговым. Но он был профессиональным ученым. Его работа нуждалась в создании новых прикладных образцов медицинской техники и соответствующего программного обеспечения. Ученые, как правило, не богаты. Даже самые лучшие. За редкими исключениями, они не могут позволить себе нанимать фирмы для реализации их разработок. Поэтому хороший исследователь, особенно, в области физиологии, просто обязан уметь делать различные вещи сам. К примеру, лично Михаил мог запросто собрать устройство для записи и фильтрации активности клеток, написать вполне функциональную программу для анализа разнообразных сигналов и многое, многое другое. Злополучный томограф, с помощью которого он попал в мир Горр, тоже был сделан практически только его руками. Конечно, он консультировался с коллегами или с физиками, использовал уже готовые разработки, часто действовал просто «по аналогии», если принцип был не совсем ясен, но это все никак не умаляло его личные умения и знания. Конечно, ему было далеко, скажем, до квалифицированного и профессионального программиста, кому он явно уступал как в скорости выполнения работы, так и в красоте ее. Но программы работали, а выдаваемый результат был вполне корректен. Абсолютная память, которую он приобрел в новом мире, немало способствовала повышению общей эффективности его трудов. Михаил еще в той, прошлой жизни, считал, что каждый ученый должен быть не только специалистом в своей области, но и знать понемногу вообще отовсюду. Казалось бы, какое отношение к его деятельности имеют теоретическая физика или археология? Но он, при возможности, старался читать статьи даже по этим предметам, публикуемые в хороших журналах типа Nature и Science. Конечно, проникновение в детали было недоступно ему, но общий смысл вполне понимал. Пожалуй, с ишибами мира Горр его роднило лишь одно качество — любознательность.