Победитель
Шрифт:
Комен, находящийся в приемном кабинете, тоже олицетворял самодовольство.
— Твое величество, я готов полностью описать картину заговора, — начал он, — Это целиком «местное» произведение.
Бывает, что одна-единственная фраза может запустить «лавину» неприятных ощущений. Причем, совсем не обязательно, чтобы говорящий вкладывал в нее какой-то мрачный смысл. Комен, например, считал, что новости хороши. Но для короля это известие прозвучало как гром среди ясного неба. Михаил не ожидал услышать такое.
— Миэльс не причастен совсем? —
— Нет, к удивлению, не причастен. Но что странного в покушении? Во главе заговорщиков стояли трое. Далла Кентор, ишиб, который скрылся, тага Ураст, тоже ишиб, был убит при задержании, тага Варрел находится в наших руках. С этим все совершенно понятно.
— Понятно, говоришь… Кентор — это двоюродный брат главы семьи Хростов?
— Совершенно верно.
— На что они рассчитывали в случае моей смерти?
— Тага Варрел показал, что далла Кентор хотел короноваться.
Король задумался. Он прошел несколько раз взад и вперед по комнате. Затем резко остановился.
— Ты уверен в этом?
— Да, твое величество.
— Скажи, а этот Кентор в своем уме?
— Не слышал, чтобы он был сумасшедшим.
Михаил нахмурился, его лицо помрачнело. Поймав удивленный взгляд Комен, он поинтересовался:
— Не слишком ли много королей для бедного Ранига?
— Твое величество не верит показаниям таги? Он их дал в присутствии Ферена.
— Верю, Комен, верю. Но посуди сам: Миэльс все еще жив, а тут появляется новый король. Это… гм… крайне странный поступок со стороны даллы Кентора. Я бы сказал, самоубийственный. Кто он такой? Какие у него права на трон?
— Он — троюродный племянник твоего отца, короля Ортера.
— Ну и что, Комен? Это что-то значит? Я уверен, что кроме него есть масса более родовитых претендентов на трон. Разве не так?
— Есть, конечно, твое величество, — главный полицейский никак не мог понять, куда клонит собеседник.
— А еще есть живой Миэльс. Еще живы все главы четырех родов: Хростов, Бинторов, Кареттов, Раунов… Ты понимаешь, что я хочу сказать?
— Откровенно говоря, нет, — признался Комен.
— Я думаю, тут все просто. Кто-то очень хочет наложить руку на Раниг, пользуясь сумятицей.
— Почему твое величество сделал такие выводы?
— Во-первых, Кентору не удержаться на троне без поддержки извне в будущем. В отличие от того же Миэльса. Во-вторых, нужно быть безумцем, чтобы пытаться убить меня, не имея этой поддержки в настоящем. В-третьих, подготовка к покушению была бы невозможной, если бы поддержки не было в прошлом. Ты узнал, откуда взялся имис?
— Тага Варрел сказал, что его наняли за большие деньги.
— Наняли где?
— Неизвестно, этим занимался далла Кентор.
— Как его настоящее имя?
— Никто не знает.
— Видишь, Комен, видишь, это все очень странно. Неизвестно откуда прибывает имис, чье имя тоже никто
— Когда, твое величество?
— Если бы их план удался, и я бы умер. Вот в следующие минуты что бы они делали?
— Они планировали бежать, пользуясь сумятицей. А потом далла Кентор…
Михаил нахмурился еще сильнее.
— Зачем же убивать меня, чтобы потом бежать? Может быть, имис и убежал бы, даже наверняка. Также, возможно, ишибы смогли бы скрыться. А остальные? У них ведь не было шансов. Они это понимали?
— Ишибы и имис обещали им помощь. Обещали отвлечь солдат…
— Нет, Комен. Акция самоубийственная.
— Но далла Кентор публично поклялся своей честью в том, что спасет их, если покушение будет удачным.
— Поклялся? Ну и что?
— Твое величество, ты пугаешь меня.
Главный полицейский был, конечно, прогрессивным и нещепетильным человеком, но даже в его голову не умещалась мысль, как можно явно нарушить клятву честью, данную прилюдно. Он считал, что допускается схитрить, как-то ее обойти, но просто пренебречь ей? Нет! Если клятва высказана столь категорично, то сделать уже ничего нельзя. Несмываемый позор лег бы на лжеца. Одно дело обещания и совсем другое — такая клятва.
Король не понимал эти нюансы. Он, в силу своего иномирного происхождения, гораздо свободнее относился к нарушенным торжественным публичным обещаниям, которые давали другие люди. Потому что слишком часто наблюдал патологических клятвопреступников, выдающих себя за президентов и премьер-министров.
— Думаешь, он бы сдержал слово?
— Конечно, твое величество. Такую клятву невозможно не сдержать. Иначе потеряешь все.
— Час от часу не легче, — вздохнул Михаил. Ситуация ставила уже в тупик и его самого, — Вот смотри: ты знаешь, что он бы сдержал слово, но одновременно с этим ты знаешь, что это слово невозможно сдержать! Как бы один имис и несколько ишибов остановили мою личную охрану, а затем, возможно, и двух великих ишибов: Йонера и Аррала? Как бы они остановили сотни солдат, которые были бы на месте в ближайшее время? Как бы эти бездари, дворянчики, убегали с площади?
— Не знаю, твое величество, — Комен был тоже озадачен. Он безусловно верил в слово даллы, но видел и логику короля, — Может быть, у них была еще поддержка?
— Мне не хочется этого говорить, но нам придется допросить всех наших офицеров, — внезапно сказал Михаил.
— Допросить всех офицеров? Почему?
— А где им взять поддержку? Только от королевских войск. Моих войск.
— Но ведь где-то рядом с площадью могли быть еще вражеские ишибы!
— Комен, теперь ты пугаешь меня. Ты получил этот список, узнал имена всех заговорщиков и успокоился. Впрочем, это — типичная ошибка даже самых способных людей. Получить нужный результат и уже не думать дальше. Если бы там были еще вражеские ишибы, то почему они не напали сразу вместе со всеми?