Почтальон
Шрифт:
– Потерпи, увидишь! – загадочно улыбнулся Лейн.
Они подошли к форту, легко взобрались на крышу и через люк спустились в большую комнату. Лейн сразу направился в «штаб», сел, достал номер «Плейбоя» и начал его листать.
Билли немного разозлился. Друг явно испытывал его терпение, надеясь услышать очередную просьбу показать то, что обещал. Он решил не доставлять Лейну такого удовольствия и остался в большой комнате, делая вид, что рассматривает висящий на стене плакат.
Лейн не выдержал первым.
– От той женщины"? – удивился Билли.
Лейн улыбнулся лукавой, многозначительной улыбкой, которая, очевидно, должна была выглядеть заговорщицкой.
– Хочешь взглянуть?
Билли понимал, что следует отказаться. Самодовольное выражение лица Лейна было таким непривычным, что почти пугало, особенно в полумраке форта. Тем не менее он непроизвольно кивнул. Ухмыляясь, Лейн протянул конверт Билли вынул письмо и стал медленно его разворачивать. Лейн жадно ловил каждое его движение. Развернув листок. Билли испытал нечто похожее на удар в солнечное сплетение.
В кресле, высоко задрав разведенные в стороны ноги и широко улыбаясь, сидела его собственная мать, абсолютно голая. Несмотря на мгновенно заслезившиеся глаза, Билли разглядел влажные поблескивающие края ее разверстого влагалища и сморщенную дырку ануса.
Посередине листа, прямо под фотографией, была одна строчка, впрочем, написанная явно не материнской рукой:
ЛЮБЛЮ СОГЛАШАТЬСЯ
Билли почувствовал, что не может вздохнуть. Он судорожно пытался втянуть в себя воздух, но легкие просто отказывались работать.
В глотке пересохло. От мерзкого привкуса, внезапно появившегося во рту, его затошнило.
Рука, держащая письмо, тряслась так, что бумага хрустела. Он разжал пальцы и взглянул на Лейна. Приятель осклабился в похотливой самодовольной ухмылке.
Билли, не говоря ни слова, ринулся вперед.
Первый удар пришелся точно в ухмыляющееся лицо. Лейн рухнул навзничь. Билли поддал ему еще раз. Вокруг царил полумрак, поэтому мальчик не сразу сообразил, что глаза его заливают слезы.
Наконец Лейн поднялся на ноги. Ему здорово досталось – кровь хлестала из носа, глаза слезились, тем не менее, он опять расплылся в какой-то нездоровой улыбке.
– Она это любит, я ответил, что могу ей это предоставить. Я буду трахать ее, как захочет.
Билли снова выбросил вперед кулак, но на сей раз Лейн был готов отразить нападение.
Увернувшись, он ответил ударом в живот, от которого Билли со стоном сложился пополам.
Лейн ухватился за канат, собираясь выбраться наружу.
– Я всем это буду показывать, – пообещал он. – Может, еще кто-нибудь захочет поразвлекаться с твоей мамашей.
Шаги бывшего друга прогрохотали по крыше и скоро затихли. Билли корчился на полу, заливаясь слезами.
20
Дуг
Он настроил линзы так, что можно было различить отдельные иглы на ветках сосны, стоящей на самой вершине. Билли оказался прав.
При увеличении изображение несколько размывалось, но не настолько, чтобы окончательно испортить удовольствие. По крайней мере, кратеры будут видны довольно прилично.
Дуг повел трубу телескопа в сторону поднимающейся на гору Ридж-роуд. Шел уже восьмой час. Солнце быстро закатывалось за горизонт.
Грунтовая дорога петляла между скал, которые казались рыжими в косых лучах заходящего солнца. Он уже хотел перевести трубу на что-нибудь более любопытное, когда в поле зрения что-то мелькнуло.
Вверх по дороге медленно ползла красная легковая машина.
Дуг почувствовал, как замерло сердце.
Почтальон поднимался на перевал.
Его окатила волна холода. Ридж-роуд шла параллельно основному городскому шоссе, а потом резко уходила вверх, заканчиваясь тупиком среди нагромождения скал. Она пересекала Дубовую аллею как раз около школы и среди старшеклассников именовалась не иначе как трассой любви. Но на вершине хребта никто не жил.
Почтальону некуда было везти почту.
Машина перевалила через хребет и исчезла из виду. Дуг встал. Отсюда дорога была видна невооруженным глазом – узкая светлая полоска, вьющаяся по темному лесистому склону.
Движущуюся машину можно разглядеть без труда.
Он смотрел и ждал.
Ждал и смотрел.
Солнце опустилось совсем низко, обращенный к нему склон горы погрузился в темноту.
Постепенно дорога, скалы и деревья слились в одну темную массу. Если почтальон поедет обратно с включенными фарами, машину будет отлично видно, а если с выключенными...
Внутренний голос подсказывал, что почтальон остановился где-то на вершине и какое-то время пробудет там.
Можно ли что-нибудь предпринять?
Дуг быстро проскользнул в сетчатую дверь, чтобы никакие летучие насекомые не проникли в дом. Трития заканчивала мыть посуду. Билли уже ушел наверх.
– Хочу съездить на кольцо "К", – объявил он.
– Зачем? – откликнулась Триш, закрывая шкафчик.
Дуг не приготовил заранее правдоподобный предлог, поэтому лихорадочно выпалил первое, что пришло в голову.