Почтальон

Литтл Бентли

21

Хоби проснулся от звука лязгающего металла. Спросонок он даже не сразу понял, в чем дело. Перед глазами еще вертелись картины чудесного сна. Ему снился огромный бассейн, в котором купались обнаженные женщины. Он был охранником и как раз скинул свою одежонку, чтобы пристроиться к симпатичной блондинке, раскинувшейся на пляжном полотенце, но именно в этот момент в сознание проник посторонний звук и вернул его в мир реальности.

Звук повторился. Металлическое клацанье.

Теперь он его узнал – дверца почтового ящика. Нахмурившись, Хоби пошарил глазами в поисках будильника.

Господи, три часа!

Какого дьявола почту стали приносить в три часа ночи?

Откинув простыню, он уже собирался встать, но неожиданно замер на месте. Каким образом он услышал звук открываемой и закрываемой дверцы почтового ящика? Ящик висит на противоположном торце трейлера, и услышать лязганье можно лишь в непосредственной близости. И почему его разбудил такой слабый звук? Обычно Хоби спал очень крепко, не просыпаясь до утра, и даже на звон будильника реагировал с опозданием.

Хоби внезапно замерз, поэтому все-таки встал и накинул халат. Продолжает твориться что-то очень странное. Если почтальон еще не уехал, пожалуй, надо пойти и спросить этого ненормального сукина сына...

А почему он решил, что это почтальон?

Его начал бить озноб. Холодная волна прокатилась между лопатками. Сама мысль показалась ему просто дикой: почему он решил, нет, был абсолютно уверен, что сейчас, посреди ночи, именно почтальон привез именно ему корреспонденцию? Почему не предположить, что какие-то хулиганы хотят раскурочить почтовый ящик? Мальчишки, например, накидали туда сырых яиц?

Хоби вышел из спальни в тамбур. Он был не из трусливого десятка, но ему пришлось поднапрячься, чтобы заставить себя пройти по ковровой дорожке. На самом деле ему очень хотелось вернуться в постель и укрыться с головой одеялом.

Он распахнул дверь. Улица была пустынна.

Капоты его автомобилей поблескивали в лунном свете. Запустив руку в ящик, он достал толстый, грубый конверт Тщательно заперев за собой дверь, Хоби вернулся в спальню и включил свет.

На конверте не было обратного адреса. Но на штемпеле четко виднелось слово «Вьетнам».

Вьетнам?

Он рассмотрел штамп повнимательнее.

4 июня 1968 года.

Хоби прошиб холодный пот. Ему показалось, что в трейлере одновременно и жарко, и холодно. Он тяжело опустился на диван, глядя на конверт и не решаясь вскрыть его.

Вьетнам. 1968.

Невероятно. Письмо, затерявшееся двадцать лет назад, не может быть найдено и доставлено адресату. Или все-таки может? Он нервно ощупал конверт. Наверное, Дуг прав. Наверное, сам почтальон рассылает людям фальшивые письма. А иначе зачем ему заниматься доставкой в такое время?

Интересно, чего же он хочет добиться? Подделка писем – уголовное преступление. Если поймают, ему грозит тюрьма.

Хоби вскрыл конверт.

Выпали четыре фотографии. Как в прошлый раз, на фотографиях было запечатлено «до» и «после». Девушка азиатского вида, лет четырнадцати или пятнадцати, на четвереньках в темной грязной комнате. Пах и голова гладко выбриты. Та же девушка, но с отрубленными и закинутыми за голову ногами, лицо искажено криком боли и ужаса. Другая девушка, еще более юная, не то азиатка, не то белая, привязанная за руки и за ноги к воткнутым в грязь Кольям, на фоне темно-зеленых джунглей. Та же девушка, но с распотрошенными

внутренностями, дико распахнутыми глазами и огромным ртом, застывшим в мучительном крике.

Хоби почувствовал спазм в желудке. Его охватил настоящий страх. Ладони взмокли от пота, руки тряслись так, что бумага зашелестела, но он все-таки заставил себя прочитать письмо.

Брат,

дела принимают хреновый оборот. Мы покинули города и теперь в деревнях. Чертовы джунгли действительно непроходимы. Куда ни глянь – сплошная зелень, черт бы ее побрал. Даже, небо кажется зеленым. Понятия не имеем, где прячутся вьетконговцы и когда им взбредет в голову атаковать. Все на взводе. Дергаешься на каждый шорох. Мы собирались встать на окраине джунглей и ждать, но сержант решил, что лучшая оборона – нападение, и позавчера мы двинулись вперед. Погляди на фотки. Их сделал один парень, его зовут Мак. Это в деревне вьетконговцев. Мужчины все убежали, остались их жены и девки. Сам понимаешь, чего им требовалось от здоровых американских парней. Но оставить их просто так было глупо. Они могли рассказать, в какую сторону мы пошли. Поэтому мы сначала их перетрахали, а потом заставили замолчать. Это тоже на фотках. Ну, мне пора. Отцу можешь рассказать, а матери не надо. Я напишу ей отдельно, как будет время.

Дэн.

Дочитав письмо, Хоби долго не мог отвести глаза от листка бумаги. Письмо от Дэна. В этом нет никаких сомнений. Даже спустя двадцать лет почерк брата он мог определить безошибочно. Но жестокость, бесчувственность, откровенное стремление к насилию и убийству были совершенно нехарактерны для Дэна.

Почему-то он вспомнил, как в детстве вместе с друзьями засыпал солью улиток и наблюдал, как они растекаются. Это увидел Дэн и залился слезами, оплакивая улитку и ее осиротевшее семейство. Мать с отцом только совместными усилиями смогли его успокоить.

Теперь захотелось заплакать Хоби. От горечи утраты брата, которая мгновенно вспыхнула с новой силой, и от осознания тех изменений, которые произошли в юном мальчике до того, как он успел погибнуть. Изменений, которых ни он, ни родители даже не ожидали.

Каким бы стал Дэн, если бы вернулся?

Хоби отложил письмо и снова взял фотографии. После взгляда на девушку со вспоротым животом страх, который временно отступил, заставил его дернуться к светильнику и включить его на полную мощность. Яркий свет разогнал тени в комнате, но не смог развеять мрак, царивший в его душе.

Нет, с этим пора кончать. Дуг прав. Вокруг определенно творится какая-то мерзость. Утром он первым же делом отправится на почту и разберется. Он выяснит, почему стали приходить письма двадцатилетней давности с такими фотографиями и почему их доставляют по ночам. Он потребует от Ховарда принять меры, а если старикан не захочет, что ж, пусть молится Богу, что вовремя делал страховые взносы.

Хоби сложил лист бумаги и сунул его в конверт вместе с фотографиями. Он испытывал двойственное желание – либо порвать письмо вместе с фотографиями на мелкие клочки и вышвырнуть в мусорную корзину, либо сохранить как последнюю память о Дэне. Поколебавшись, он положил конверт на кофейный столик. Он решит, что делать с письмом и вообще что с этим делать, утром, на свежую голову.