Почтальон
Шрифт:
– Сладкого захотелось. Хочешь чего-нибудь?
Триш подозрительно посмотрела на него, но промолчала, лишь отрицательно покачав головой.
– Мне «Великана», – прокричал сверху Билли.
– А если не будет?
– Тогда «Сюрприз»!
– Хорошо. А тебе? – еще раз спросил он у Триш. – Гранолы [1] не хочешь?
– Нет. – В какой-то момент ему показалось, что жена собирается что-то сказать, но Триш промолчала.
– Вернусь минут через пятнадцать. – Дуг вышел на веранду и начал спускаться с крыльца.
1
Гранола –
– Будь осторожен, – негромко произнесла Триш ему в спину.
Дуг оглянулся. Жена явно что-то поняла или почувствовала. Он мог с уверенностью сказать, что она волнуется. Ему захотелось заговорить с ней, объяснить, что случилось, но он никак не мог подобрать слова. Поэтому он молча кивнул и направился к своему «бронко».
Отъехав подальше от дома. Дуг прибавил газу и помчался вперед, стремясь как можно быстрее оказаться на вершине горы, хотя чутье подсказывало ему, что почтальон никуда не денется.
Все это было очень странно. Насколько знал Дуг, почтальона никто не видел заходящим в магазин, заправляющим машину, где-то едящим или вообще делающим хоть что-то, кроме исполнения своих служебных обязанностей. В таком маленьком городе, как Виллис, очень трудно вести тайный образ жизни. До последнего времени Дуг полагал, что это вообще невозможно. Даже если ты патологически асоциальная личность, соседи все равно проследят за твоими уходами и приходами, обратят внимание на твои привычки, расскажут друзьям, которые, в свою очередь, передадут своим друзьям и в скором времени город окажется в курсе всех твоих перемещений. В маленьком городке, где все жители на виду, нет возможности вести жизнь затворника. Но почтальону, судя по всему, это каким-то образом удавалось.
Теперь у Дуга появился шанс впервые понаблюдать Джона Смита в нерабочее время.
Он не сомневался, что сейчас почтальон занимается отнюдь не доставкой корреспонденции.
Дуг свернул на шоссе и помчался сквозь город, лишь у здания банка сбросив скорость до предписанных тридцати пяти миль. Потом выехал на Дубовую аллею и помчался к Ридж-роуд. Ладони, сжимающие баранку, вспотели.
Трасса была темной, без единого фонаря. Оказавшись у самой вершины, он сбросил скорость до минимума. Не представляя, что ждет его впереди, он не хотел обращать на себя внимание.
Плоская вершина горы, усеянная крупными камнями, между которыми росли чахлые кусты и высокая трава, не могла послужить надежным укрытием. Выключив фары. Дуг съехал на обочину и заглушил двигатель. Необходимо преодолеть свой страх. Он опустил боковое стекло. На востоке поднималась луна. По вершине поползли длинные тени. Он знал, что через какую-нибудь милю дорога заканчивается, значит, если он ничего не упустил, почтальон в данный момент находится совсем рядом:
Дуг посидел еще некоторое время в машине, собираясь с духом и привыкая к темноте. На вершине горы гулял легкий, но вполне ощутимый ветерок. Стебли травы, залитой голубоватым светом, покачивались и едва слышно шелестели. Но помимо шелеста, до Дуга внезапно донесся какой-то звук. Приглушенное неразборчивое бормотание. Оно то затихало, то усиливалось, как волны прибоя.
Почтальон.
Дуг ощутил, как руки покрылись мурашками. Медленно, беззвучно он открыл дверцу и выбрался из машины. К счастью, одет он был во все темное, и его фигура полностью растворилась во мраке ночи.
Оказалось, что вершина горы далеко не ровная. Склон продолжал подниматься, перекрывая ему поле зрения.
Бормотание стало громче.
Дуг двинулся вперед. В кармане позвякивали ключи и металлическая мелочь.
Бормотание становилось все громче и громче. Почтальон декламировал нараспев какие-то стихи. Дугу даже показалось, что на иностранном языке, настолько странными, чужеродными были и слова, и ритм. Но по мере приближения он понял, что слова декламации были английскими.
«Ни дождь, ни снег, ни лед, ни град...»
Джон Смит декламировал девиз почтовой службы.
Дуг почувствовал, что у него на голове зашевелились волосы. Он заполз за большой, не правильной формы валун и осторожно выглянул из своего укрытия. Почтальон высоко подпрыгивал и крутился, не глядя под ноги, словно в экстазе. Дуг оказался уже так близко, что мог разглядеть блестящие латунные пуговицы его форменного мундира и иссиня-черные сверкающие ботинки.
В горле пересохло; Дуг испугался, что почтальон услышит, как колотится его сердце. Он с первой же встречи почувствовал, что от почтальона исходит какое-то зло. Но только сейчас понял, насколько далеки от истины были эти предчувствия. Безумный торжествующий танец мог иметь отношение "с колдовству или сатанизму, но интуиция подсказывала Дугу, что за этим кроется нечто гораздо более худшее, затрагивающее такие основы и такие глубины, которых он не понимает да и вряд ли сумеет понять.
Почтальон замолчал и оскалился в бешеной улыбке. В лунном свете ярко блеснула полоска зубов. Он задрал голову к небу, но его ноги продолжали выделывать невообразимые па, сопровождающиеся взмахами рук. Потом декламация возобновилась. Лозунг почтовой службы.
Все время, что Дуг наблюдал за ним, почтальон ни на мгновение не прекратил своего сумасшедшего танца и не проявил ни малейшего признака усталости. Он даже не вспотел.
Дуг понял, что почтальон может протанцевать до рассвета.
Он попятился и двинулся обратно тем же способом, прячась в высокой траве. В какой-то момент ему показалось, что почтальон смотрит ему в спину и беззвучно смеется, но он решил не вдаваться в подробности и предпочел бегом, пригибаясь, побыстрее вернуться к «бронко».
Не зажигая фар, он развернулся и погнал вниз по Ридж-роуд.
Дуг совершенно забыл, что собирался заехать на кольцо "К" и купить Билли его «Великана», но ни сын, ни жена не сказали ему ни слова. Они, безусловно, поняли, что он солгал.
Он лежал в темноте с открытыми глазами, прислушиваясь к глубокому ровному дыханию Триш и звукам ночной жизни за окном. Где-то рядом с домом без устали стрекотали цикады, издалека доносилось равномерное уханье совы.
Дуг никогда не страдал от бессонницы. Ребенком он нуждался в длительном отдыхе, и даже став взрослым, засыпал мгновенно, как только голова касалась подушки. Сегодня вечером он просмотрел до конца все телепередачи, потом выключил телевизор, решив, что, видимо, звук мешает ему уснуть, хотя раньше это совершенно ему не мешало. Как только умолк телевизор, везде наступила полная тишина. Дуг лежал, уставившись в темноту, и ему казалось, что легкий ночной ветерок доносит далекий размеренный речитатив.