Почтальон

Литтл Бентли

По толпе прокатился гул.

– Дарлу мою тоже убил! – на грани истерики выкрикнул Дэвид Адамс. – Наобещал ей всего! Наврал обо мне и заставил... Заставил ее... – дальше говорить он не мог.

– Этот сукин сын разрушил мой бизнес! – подал голос Хант Джеймс. – И доктору Эллиоту! Он распространял о нас гнусные слухи, а эти козлы ему верили! – Мужчина махнул рукой в сторону окружающих.

Теперь уже несколько человек кричали одновременно, люди вскакивали, вопили, визжали, требуя внимания.

– ...Он знал, как плохо у моей матери с сердцем!

– ...Мы всегда вовремя платили по

счетам! Всегда!

– ...Никогда в жизни и мухи не обидел!

– ...Посылать такие вещи по почте незаконно! Эти видеопленки! А эти резиновые...

Дуг поднял руку, призывая всех успокоиться.

Потребовалось несколько секунд, чтобы публика угомонилась. Он заговорил снова.

– Мы должны освободить от него наш город. Мы должны изгнать его!

– Петлю ему на шею, и все дела! – выкрикнул кто-то.

– Линчевание тут не поможет, – покачал головой Дуг.

Из передних рядов встал Трил Эллисон, владелец фирмы «Пиломатериалы Эллисона». Даром красноречия этот мужчина не обладал, поэтому тут же начал нервно переступать с ноги на ногу и озираться по сторонам. Рядом с ним сидели его сыновья – Деннис и Тед, – которые в прошлом семестре занимались у Дуга английским.

– Что представляет из себя этот почтальон? – прокашлявшись, спросил Трил.

Этот вопрос вертелся на языке у каждого, и Дуг только собрался на него ответить, как откуда-то с верхних рядом раздался истерический женский голос:

– Это дьявол!

Незнакомая Дугу пожилая женщина, которая выкрикнула это, вскочила и затараторила:

– Наш единственный выход – молиться! Просить Господа нашего Иисуса Христа помиловать нас и молить Его, чтобы защитил нас, грешных!

Послышались голоса одобрения.

– Он не дьявол! – громко произнес Дуг, опять поднимая руку, требуя тишины.

– Тогда, что он такое? – повторил Трил. – Что не человек – это точно!

– Да, – согласился Дуг. – Не человек.

Честно признаться, я сам не знаю, что он такое.

– Он убил мою дочь! – послышался чей-то крик.

– Я не знаю, что он из себя представляет, – громко повторил Дуг. – Но я знаю одно: его можно остановить. И мы должны это сделать.

Смит Тегартен, один из тех полицейских, что вместе с Дугом были в ту ночь на скалах, пробрался сквозь толпу и вышел в центр зала. Походка его излучала уверенность, но Дуг уже знал, что это всего лишь привычка, выработанный рефлекс. Ветеран полиции трусил, как все остальные.

– Мы стреляли в этого мерзавца в упор, – заговорил он, остановившись напротив Дуга. – И он не сдох. Он рухнул со скалы и благополучно удалился по своим делам. Каким образом вы предлагаете остановить его?

Дуг глубоко вздохнул.

– Мы заставим его сдохнуть от голода. Мы должны перерезать ему почту.

– Что-что ему отрезать? – послышался веселый юношеский голос. Толпа с готовностью рассмеялась, сбрасывая напряжение. Дуг улыбнулся.

– Мы должны перестать отправлять и получать какую бы то ни было корреспонденцию. Что бы он ни приносил вам – не трогайте, не берите в руки. Пусть все валяется в почтовых ящиках. Почта – единственный источник его силы. Это все, чем он нам реально может угрожать. – Он вспомнил Билли, Тритию, Ховарда. – Почта – единственное, чем он

может достать нас. Именно таким образом он довел город до нынешнего состояния. Это его единственное оружие. Если мы сможем остановить почтовое сообщение, мы остановим и почтальона.

Послышались сомневающиеся голоса. Дуг почувствовал, что его идея оказалась недостаточно убедительной. Именно этого он и боялся.

Предложение выглядело так глупо, что не могло произвести должного впечатления. Дуг увидел, как несколько человек встали и направились к выходу.

– Остановитесь! – властно выкрикнул Майк Трентон. Он быстро прошел по залу и встал рядом с Дугом. – Выслушайте его!

Шум стих.

– Я понимаю, это звучит идиотски, – заговорил Дуг. – Но мы ничего не потеряем от этой попытки. Сотрудник полиции сказал правду. Пуля его не берет. Я вообще сомневаюсь, что его можно убить. Но я наблюдал за ним. Помните, мы праздновали День независимости. Четвертое июля? В тот день почта не работала. На следующий день он выглядел исхудавшим и больным. На этой неделе, явившись после нескольких дней отсутствия, он стал совсем тощим. Он должен доставлять почту, чтобы жить. Именно в этом процессе он черпает свою энергию, или силу, или что там еще ему нужно.

Если мы его изолируем, если все перестанут отправлять и вскрывать приносимые им письма, ему станет нечем питаться. И он умрет.

– Может, не умрет. Может, просто уберется подальше, – произнесла какая-то женщина.

– Ну и прекрасно. По крайней мере, мы от него избавимся.

– А если он потом вернется?

– Тогда мы повторим все снова. Или придумаем что-нибудь другое.

Люди снова заговорили между собой.

– Но мы должны делать это все вместе.

Если хотя бы один человек даст ему письмо, он может выжить. – Дуг почувствовал, что охрип, и проглотил слюну. – Вот послушайте. Он нападал на мою жену и моего сына. Или собирался напасть. Но ему ничего не удалось сделать.

Он не мог к ним прикоснуться. Хотел, пытался, но в конце концов единственное, на что он оказался способен, – попытаться заставить их прочитать его письма. Они отказались. Это все, что у него есть. Это его единственная сила.

На сей раз гул голосов был более громким. В нем зазвучали нотки надежды. Люди хотели верить. Трития, оказавшаяся рядом, крепко сжала ему руку, посмотрела в глаза и улыбнулась.

– Почте – нет! – выкрикнула она и начала торжествующе скандировать:

– Почте – нет! Почте – нет! Почте – нет! Почте – нет!

Этот клич сначала подхватил Майк Трентон, потом к нему присоединились люди из первых рядов, потом Дуг заметил, как двое признанных школьных «крикунов» решили не упускать такой шанс и продемонстрировать свои вокальные данные.

– Почте – нет! Почте – нет! Почте – нет! Почте – нет!

Хор становился громче, и вскоре уже весь зал дружно скандировал:

– Почте – нет! Почте – нет! Почте – нет! Почте – нет!

Никогда раньше Дуг не испытывал такого чувства солидарности, такого духа единства и близости, такого уверенного оптимизма. Впервые он искренне и безусловно поверил в то, что у жителей Виллиса действительно есть шанс остановить этот кошмар. Он улыбнулся Тритии. Она улыбнулась в ответ.