Под куполом
Шрифт:
Здесь осталось только три дюжины военных и один «Чинук». С десяток или больше солдат занимались сбором больших палаток и разборкой нескольких больших вентиляторов «Эйр Макс», которые полковник Кокс приказал немедленно сюда доставить, как только поступила информация о взрыве. Эти вентиляторы так и не включались. К тому времени, как они прибыли, не осталось уже никого, кто мог бы уловить тот мизерный ветерок, который они способны были протолкнуть через барьер. Огонь потух около шести вечера, задушенный отсутствием топлива и кислорода, но на стороне Честер Милла все были уже мертвы.
Десяток
Одним из них был рядовой Клинт Эймс, родом из Гикори Гроув [475] в Южной Каролине. С зеленым мешком для мусора в одной руке, он медленно брел по вытоптанной траве, изредка поднимая брошенный плакат или раздавленную жестянку из-под колы, только и того, если сюда бросит взгляд маньяк всяких правил сержант Грох, было видно, что он работает. Он чуть ли не спал на ходу, поэтому, сначала ему показалось, что стук, который он услышал (такой звук, словно костяшками пальцев по сосуду из термостойкого стекла), ему пригрезился. И почти наверно так и есть, потому что стук поступал с той стороны Купола.
475
«Ореховый Гай» - городок с населением менее чем 400 жителей в округе Йорк, штат Южная Каролина.
Он зевнул и разогнулся, упершись рукой себе в поясницу. При этом стук возобновился. Он действительно поступал с той стороны закопченного до черноты Купола.
А тогда и голос. Слабенький, словно бестелесный, как голос духа. Эймса гусиной кожей проняло.
– Здесь есть кто-нибудь? Хоть кто-то меня слышит? Умоляю… я умираю.
Господи, неужели это знакомый ему голос? Он похож на…
Эймс бросил свой мусорный мешок и побежал к Куполу. Положил ладони на его черную, все еще теплую поверхность.
– Коровий мальчик? Это ты?
«Я сошел с ума, - подумал он.
– Этого быть не может. Никто не мог пережить тот огненный ураган».
– ЭЙМС!
– гаркнул сержант Грох.
– Что это ты, к черту, там делаешь?
Он уже чуть ли не отвернулся, как вновь послышался голос из-за угольно черной стены.
– Это я. Не над… - затем длинный, тяжелый кашель.
– Не уходи. Если ты там, рядовой Эймс, не уходи от меня.
А вот и ладонь появилась. Призрачная, как и этот голос, пальцы измазаны в саже. Ладонь изнутри протирала поверхность Купола. А через мгновение показалось и лицо. Сначала Эймс не узнал фермерского мальчика. И тогда понял, что у того на лице кислородная маска.
– У меня уже почти закончился воздух, - заспешил мальчик.
– Стрелка
Эймс засмотрелся в нездешние глаза маленького фермера, а маленький фермер смотрел в глаза ему. И тогда в мозгу Эймса появилась одна цель: он не может позволить умереть этому мальчику. После того, что тот пережил, ни за что… хотя каким образом у него получилось выжить, Эймс не способен был себе представить.
– Мальчик, слушай меня. Опустись сейчас на колени и…
– Эймс, ты, непутевый долбоеб!
– проревел, отправляясь к нему, сержант Грох.
– Ну-ка, прекращай бить баклуши и принимайся за работу! Мера моего терпения дошла до нуля, ты уже заработал неприятности на свою сраку!
Рядовой Эймс будто и не слышал. Он полностью сосредоточился на лице, которое смотрело на него словно из-за мутной стеклянной стены.
– Падай на колени и оттирай эту херню с низа! Давай быстрей, мальчик, начинай сейчас же!
Лицо пропало из вида, оставив Эймса надеяться, что коровий мальчуган начал делать, как ему было сказано, а не просто упал в обморок.
На плечо рядовому упала ладонь сержанта.
– Ты оглох? Я тебе приказал…
– Вентиляторы сюда, сержант! Сюда надо поставить вентиляторы!
– О чем это ты база…
Эймс завопил сержанту Гроху прямо в лицо:
– Там есть живой!
7
В красной тележке оставался один-единственный баллон, когда Неряха Сэм добрел до лагеря беженцев возле Купола, и стрелка на его датчике стояла лишь чуточку выше нуля. Он не возражал, когда Расти взял его маску и приложил к лицу Эрни Келверту, лишь подполз к Куполу рядом с тем местом, где сидели Барби и Джулия, и начал глубоко вдыхать. На него с любопытством посмотрел корги Горес, который тоже сидел возле Джулии.
Сэм перевернулся на спину.
– Пусть его и маловато, но все равно это лучше того, что я имел. Останки в тех баллонах всегда на вкус мерзки, совсем не то, что свеженькие сливки в начале.
И тогда, невероятно, он взял и зажег сигарету.
– Погасите, а не сошли ли вы с ума?
– позвала Джулия.
– И я едва не умер без курева, - ответил Сэм, затягиваясь с явным наслаждением.
– Возле кислорода же не мог закурить, сами понимаете. Мог сам себя подорвать, вероятно. Хотя кое-кто курит и ничего.
– Да пусть уже, - произнес Ромми.
– Оно нисколько не хуже, чем то дерьмо, которым мы сейчас дышим. Я так понимаю, что смола с никотином в его легких служат ему защитой.
Подошел и сел рядом с ними Расти.
– Этот баллон - уже убитый солдат, - сообщил он, - но Эрни сделал из него несколько вдохов. Сейчас ему будто бы немного стало легче. Благодарю, Сэм.
Сэм отмахнулся:
– Мой кислород - ваш кислород, док. Был таким, по крайней мере. Слушайте, а вы не можете его наделать из чего-то в вашей санитарной карете? Ребята, которые подвозят мне баллоны - которые подвозили, то есть, пока здесь говно не попало в вентилятор, - так они могли его делать прямо в своей будке. У них там стояла какая-то хреновина, черт-его-знает какое она носит название, короче, какая-то такая помпа.