Под куполом
Шрифт:
– Это не имеет значения, сколько на нас дует свежего воздуха, - заметила Джинни.
– Сюда проходит столько, сколько проходит. И насколько близко расположены мы к Куполу, тоже не имеет значения, мы все равно вдыхаем это дерьмо. И пострадали уже именно те люди, от которых и надо было этого ожидать.
– Старые и малые, - произнес Барби.
– Барби, возвращайся назад и ложись спать дальше, - сказал Расти.
– Экономь силы. Здесь ты ничем не можешь помочь.
– А ты?
– Возможно. В санитарной машине есть
Барби пробирался назад вдоль Купола с лицом, обращенным к вентиляторам - все они сейчас так вели себя, сугубо автоматически, - а добравшись до Джулии, пришел в ужас тому, каким изнуренным он чувствует себя. Сердце у него колотилось, он закашлялся.
Джулия не спала.
– Ему очень плохо?
– Не знаю, - сознался Барби, - но нехорошо, это точно. Ему давали кислород из запасов в санитарной машине, но он не проснулся.
– Кислород! А там еще есть? Сколько?
Он рассказал, с печалью смотря, как погас огонек у нее в глазах.
Она взяла его за руку. Пальцы у нее были вспотевшие, но холодные.
– Мы сейчас, словно те горняки, которых завалило в шахте.
Они теперь уже сидели, лицом один к другому, опираясь плечами на Купол.
Между ними веял легкий ветерок. Упрямый рев вентиляторов «Эйр Макс» превратился в постоянный фон; разговаривая, надо было кричать, но вообще его уже совсем не замечали.
«Мы обратим внимание, если этот рев прекратится, - думал Барби.
– На несколько минут, по крайней мере. А потом вновь перестанем что-то замечать, навсегда».
Она хило улыбнулась.
– Перестаньте беспокоиться обо мне, если именно за это вы сейчас переживаете. Я в порядке, как для леди среднего возраста и республиканских взглядов, которая никак не может вдоволь надышаться. По крайней мере, я вновь получила опыт совокупления. Настоящего и правильного, и приятного, между прочим.
Барби ответил ей также с улыбкой.
– Не следует благодарить, я тоже получил большое удовольствие, поверьте мне.
– А тот точечный ядерный взрыв, который они хотят применить в воскресенье? Что вы об этом думаете?
– Я об этом не думаю, я просто надеюсь.
– Ну, и высокого уровня ваши надежды?
Ему бы не хотелось говорить ей правду, но она заслуживала именно правды.
– Основываясь на том, что уже успело случиться, и, судя по той малости, которая нам известная о существах, которые руководят коробочкой, не очень…
– Скажите мне, что вы еще не сдались.
– Это я могу. Я еще даже не испуган, как, вероятно, должен был бы быть. Думаю, это потому… потому что все идет постепенно. Я даже начинаю привыкать к этому смраду.
– Правда?
Он рассмеялся.
– Да нет. А вы как? Боитесь?
– Да. Однако большей частью сокрушаюсь. Так заканчивается этот мир: не во взрыве, а в духоте.
– Она, прижимая ко рту кулак,
Никому так не хватит надышаться.
Джулия сплюнула в траву и вновь обратилась к нему.
– Мне тяжело поверить, что мы сами все это себе наделали. Те, которые руководят коробочкой - кожеголовые, - подстроили эту ситуацию, но я думаю, они просто стая ребятишек, это у них такая игрушка. Что-то наподобие видеоигры, наверное. Они снаружи. А мы внутри, и сами себе все это наделали.
– У вас и так довольно проблем, даже без того, чтобы обвинять в этом себя, - заметил Барби.
– Если кто-то и виноват, так это Ренни. Это он организовал нарколабораторию, он начал украдкой собирать туда пропан со всего города. И он же послал туда людей и этим спровоцировал конфронтацию, я уверен.
– Но кто же его выбирал?
– спросила Джулия.
– Кто наделил его властью все это делать?
– Не вы. Ваша газета выступала против него. Или я не прав?
– Правы, - кивнула она, - Но только относительно последних лет восьми или около того. Сначала «Демократ» - то есть, иначе говоря, я - я думала, что он наше наиболее ценное достояние после изобретения паровой машины. Но к тому времени, как я разобралась, кем он есть на самом деле, он уже угнездился. Кроме того, перед собой он держал, как щит, того беднягу, улыбающегося дурочка Энди Сендерса.
– И все равно вы не можете обвинять…
– Могу и буду. Если бы я понимала, что этот сварливый, некомпетентный сукин сын во время реального кризиса может довести нас своим управлением до такого, я бы… я бы утопила его, как котенка в мешке.
Он рассмеялся, а затем начал кашлять.
– Вы становитесь все менее и менее похожей на республиканку с такими ба… - начал он, и вдруг замолчал.
– Что это?
– перебила она, и он тогда тоже услышал. Что-то скрипело и тарахтело во тьме. Звук приблизился, и они увидели какую-то фигуру - человека, который, спотыкаясь, тянул детскую тележку.
– Кто там?
– позвал Даги Твичел.
Когда бурлак-пришелец ответил, голос его прозвучал так, словно был чем-то приглушен. Как оказалось, он был приглушен кислородной маской.
– Ух, слава Богу, - выдохнул Неряха Сэм.
– Я немного задремал на краю дороги и уже боялся, что мне не хватит кислорода сюда добрести. Однако, вот и я. И как раз своевременно, потому что у меня уже почти весь запас кончился.
6
Армейский лагерь при шоссе 119 в Моттоне был печальным местом в то субботнее утро.