Под куполом
Шрифт:
– Ну, если это сработает, прошу, присылайте кого-то из любого федерального агентства, пусть меня арестуют. Но пока мы остаемся отрезанными, кто здесь меня захочет слушаться? Вбейте себе это в голову: этот город отрезан. Не только от Америки, а от целого мира. Мы здесь ничего с этим не способны сделать, и вы со своей стороны тоже.
Кокс заговорил успокоительно:
– Дружище, мы стараемся вам помочь.
– Вот вы так говорите, и я вам почти верю. А кто еще поверит? Когда люди видят, какого сорта услуги они получают за свои налоги, видят солдат, которые стоят к ним спинами. Это весьма убедительный довод.
– Что-то многовато вы говорите как для того, кто уже
– Я не говорю «нет». Но только что я лишь чудом избежал очередного ареста, и объявлять себя комендантом сейчас не даст никакой пользы.
– Да, наверное, мне нужно самому позвонить по телефону первому выборному… так, где здесь его имя… Сендерсу… и сообщить ему…
– Именно это я и имел в виду, говоря, что у вас ошибочные представления. Здесь, сейчас то же самое, что было в Ираке, только и различия, что теперь вы не полевой офицер, а сидите в Вашингтоне и стали таким же бестолковым, как остальные из тех кабинетных солдат. Слушайте сюда: частичные разведданные - это хуже, чем совсем никаких.
– Неполное знание - опасная вещь, - задумчиво произнесла Джулия.
– Если не Сендерс, тогда кто?
– Джеймс Ренни. Второй выборный. Он здесь альфа-хряк.
Наступила пауза. Потом Кокс сказал:
– Возможно, мы оставим вам интернет. Хотя кое-кто из нас здесь считает, что его блокирование - это рефлекторная реакция.
– Почему это вам так мерещится?
– спросил Барби.
– Разве ваши там не понимают, что, если мы останемся с интернетом, рецепт пирожков с клюквой тетушки Сары рано или поздно обязательно просочится в свет.
Джулия выпрямилась на сидении и беззвучно проартикулировала губами: «Они хотят заблокировать интернет?» Барби показал ей пальцем: «Подождите».
– Послушайте, Барби. А если мы позвоним этому Ренни и скажем ему, что мы должны заблокировать интернет, извините, кризисная ситуация, чрезвычайное положение и тому подобное. А тогда вы докажете ему вашу полезность тем, что уговорите нас передумать?
Барби размышлял. Это могло подействовать. На какое-то время, по крайней мере. Или же совсем наоборот.
– Плюс, - оптимистически продолжал Кокс.
– Вы сообщите также ту, другую информацию. Возможно, кому-то даже спасете жизнь, а население спасете от паники точно.
– Не только интернет, телефоны тоже должны работать, - сказал Барби.
– Это уже труднее. Я, наверняка, смогу сохранить для вас и-нет, но… послушайте, приятель. Среди членов комитета, который занимается этим дурдомом, есть не менее пять человек, типа генерала Кертиса Лемея [156] , по мнению которых всех в Честер Милле нужно считать террористами, пока они не докажут обратного.
156
Кертис Эмерсон Лемей (1900-1990) - сын бедного жестянщика, талантливый студент, гражданский ин-женер, стал пилотом-навигатором бомбардировщика «Летающая крепость», во время Второй мировой войны командовал военно-воздушными соединениями в Европе и на Тихом океане, автор концепции и организатор тотальных бомбардировок Германии и Японии, полный генерал, после войны служил в ВВС и Пентагоне, прославился как активный пропагандист «превентивных ядерных ударов».
– Какой вред эти гипотетические террористы могут нанести Америке? Подорвать вместе с собой церковь Конго?
– Барби, вы бьетесь в закрытые двери.
Конечно, так оно, вероятно, и было.
– Итак, вы все сделаете?
– Я с вами еще свяжусь по этому поводу. Подождите моего звонка, прежде чем что-то
Кокс предостерег:
– Вы же будете помнить, что детали наших разговоров - дело не для огласки?
И вновь Барби был поражен тем, как скверно даже Кокс - широко мыслящий человек по армейским стандартам - представляет себе те изменения, которые последовали за установлением Купола. Здесь, внутри, обычный для Кокса режим секретности уже не имел никакого значения.
«Мы против них, - подумал Барби.
– Теперь мы против них. Так оно и будет продолжаться, пока и если не сработает их сумасшедшая идея».
– Сэр, я обязательно вам перезвоню; у моего телефона уже началась проблема с аккумулятором, - солгал он абсолютно бесстыдно.
– И вы должны дождаться моего звонка, прежде чем говорить еще с кем-то.
– Не забывайте, «Большой взрыв» назначен на завтра в тринадцать ноль-ноль. Если вы желаете сохранить нормальную жизнеспособность, держитесь оттуда подальше.
Сохранить жизнеспособность. Еще одна бессмысленная фраза под Куполом. Если она не касается запасов пропана к вашему генератору.
– Мы об этом потом поговорим, - сказал Барби. Он сложил телефон, лишая Кокса возможности еще что-то произнести. Дорога уже почти полностью освободилась, хотя Делессепс, сложив руки на груди, остался на ней стоять, опираясь на свой большой автомобиль с мощным двигателем. Проезжая с Джулией мимо его «Шевроле Нова» [157] , Барби заметил наклейку с надписью «СРАКА, ТОПЛИВО ИЛИ ТРАВА - НИКТО НЕ КАТАЕТСЯ БЕСПЛАТНО», а на приборной панели - полицейскую мигалку. Ему подумалось, что эти две контрастные картинки очень точно характеризуют те изменения к худшему, что уже произошли в Милле.
157
«Nova» - автомобиль, который выпускался в США в 1962-1979 г.г. компанией «Шевроле» и в 1985-1988 г.г. общим предприятием «Дженерал Моторз» и «Тойота».
По дороге Барби пересказал ей все, что сказал ему Кокс.
– Запланированное ими ничем не отличается от того, что выкинул этот мальчик, - произнесла она шокировано.
– Ну, все же немного отличается, - сказал Барби.
– Мальчик попробовал сделать это из ружья. А они имеют крылатые ракеты. Назвали это теорией «Большого взрыва».
Джулия улыбнулась. Не обычной своей улыбкой; потому что эта, оторопевшая и взволнованная, сделала ее похожей не на сорокатрехлетнюю, а на женщину, старше на двадцать лет.
– Кажется, мне придется выпустить следующий номер газеты раньше, чем я думала.
Барби кивнул.
– «Экстренный выпуск, экстренный выпуск, читайте все» [158] .
7
– Привет, Сэмми, - произнес кто-то.
– Ты как?
Саманта Буши не узнала голоса и настороженно обернулась в его сторону, одновременно поддергивая на себе рюкзак с Малышом Уолтером. Малыш спал, и весил он тонну. После падения у ней болела жопа, и на душе также было больно – эта шлюха Джорджия Руа обозвала ее лесбиянкой. И это та самая Джорджия Руа, которая столько раз скулила под ее трейлером, выпрашивая треть унции порошка для себя и того перекачанного урода, с которым она якшается.
158
Рекламная фраза-клише, распространенная с времен газетного бума в конце XIX ст.