Под куполом
Шрифт:
Спрашивал отец Доди. Сэмми говорила с ним тысячу раз, но сейчас его голоса не узнала. Она и лицо его едва узнала. Он выглядел печальным и состарившимся - каким-то разбитым. И даже не засмотрелся на ее сиськи, чем никогда раньше не гнушался.
– Привет, мистер Сендерс. А я вас даже не заприметила там… - она махнула рукой себе за спину, туда, где лежало вытоптанное поле, и еще торчал полусваленный, жалкий на вид тент. Однако менее жалкий, чем этот мистер Сендерс.
– Я сидел в тени, - тот самый неуверенный голос, который выходит из уст, искривленных в глуповатой улыбке, на которую тяжело смотреть.
–
«Боже правый, он же плачет».
– Мне очень жаль вашу жену, мистер Сендерс.
– Благодарю, Сэмми. Ты добросердечная. Помочь тебе донести ребенка до твоей машины? Думаю, ты уже можешь ехать - дорога почти свободна.
Это было то предложение, от которого Сэмми не могла отказаться, даже вопреки его плаксивости.
Она достала Малыша Уолтера из рюкзака - все равно, что извлекать кусок теплого хлебного теста - и вручила его Сендерсу. Малыш Уолтер раскрыл глаза, нетрезво улыбнулся, отрыгнул и вновь заснул.
– Мне кажется, у него там сообщение, в подгузнике, - сказал мистер Сендерс.
– Да уж, он сущий сральный автомат. Крошечка Малыш Уолтер.
– Очень хорошее, старинное имя - Уолтер.
– Благодарю.
Едва ли следовало бы ему объяснять, что ее сыночек имеет двойное имя: Малыш Уолтер… к тому же она была уверена, что уже говорила с ним на эту тему. Просто он не помнит. Идти так, рядом с ним, пусть даже он и нес на руках ее ребенка - это был абсолютно обломный финал абсолютно обломного дня. По крайней мере, в отношении дороги он был прав, автомобильный стоячий партер наконец-то рассосался. У Сэмми мелькнула мысль о том, что немного времени остается до того дня, когда весь город вновь пересядет на велосипеды.
– Мне никогда не нравилось ее увлечения пилотированием, - произнес мистер Сендерс. Казалось, он извлек на свет фрагмент плетения какого-то своего внутреннего диалога.
– Иногда я даже задумывался, не спит ли случайно Клоди с тем парнем.
«Чтобы матушка Доди спала с Чаком Томпсоном?» - Сэмми была шокирована и заинтригована одновременно.
– Да нет, наверное, - сказал он и вздохнул. – Как бы там не было, это уже неважно. Ты не видела Доди? Она не ночевала дома.
Сэмми едва не произнесла: «Да, вчера днем». Но если Доди не спала дома, эта фраза только бы еще более обеспокоила ее папочку. И затянула бы саму Сэмми в длинную болтовню с дядей, у которого слезы уже ручьями текли по лицу, а с одной ноздри повисла сопля. Это было бы совсем не кульно.
Они добрались до ее автомобиля, старого «Шевроле», больного раком днища. Сэмми приняла на руки Малыша Уолтера и скривилась от запаха. Там не просто письмо или бандероль у него в подгузнике, там целая посылка Федерал Экспресс.
– Нет, мистер Сендерс, я ее не видела.
Он кивнул и вытер себе нос тыльной стороной ладони. Сопля исчезла или куда-то еще прицепилась. Уже легче.
– Возможно, она поехала к молу с Энджи Маккейн, а потом в Сабаттус [159] к тетке Пэг, поэтому и не смогла вернуться домой вечером.
159
Sabattus -
– Конечно, наверняка, так и есть.
А когда Доди вернется в Милл, она получит приятный сюрприз. Видит Бог, она его заслужила. Сэмми открыла дверцу машины и положила Малыша Уолтера на пассажирское сидение. Детское креслице она перестала использовать еще несколько месяцев назад. Многовато мороки. К тому же она всегда ездит осторожно.
– Приятно было увидеться с тобой, Сэмми, - пауза.
– Ты помолишься за мою жену?
– Ага… конечно, мистер Сендерс, без проблем.
Она уже начала садиться в машину, и тут припомнила две вещи: Джорджия Руа боднула ей в сиську своим мотоциклетным сапогом (и так сильно, что наверняка, там уже и синяк есть), а Энди Сендерс, пусть он и в скорби, служит первым выборным их города.
– Мистер Сендерс.
– Что, Сэмми?
– Кое-кто из тех новых копов вели себя довольно грубо здесь. Вы могли бы сделать что-то по этому поводу. Понимаете, пока они совсем не обнаглели.
Невеселая улыбка не покинула его лица.
– Ну, Сэмми, я понимаю, как вы, молодежь, относитесь к полиции - я и сам был молодым, когда-то - но у нас здесь сейчас довольно некрасивая ситуация. И чем быстрее мы чуточку усилим власть, тем будет лучше для всех. Ты же понимаешь это, правда?
– Конечно, - ответила Сэмми. Она поняла главное: скорбь, неважно, истинная она или нет, не может помешать политику выливать изо рта потоки дерьма.
– Ну, до свидания.
– Они хорошая команда, - произнес Энди нерешительно.
– Пит Рендольф проконтролирует, чтобы они взяли себя в руки. Будут носить одинаковые шляпы… Тан… будут танцевать под одну дудку. Защищать и служить, ну, ты сама знаешь.
– Конечно.
Саманта представила себе танец «защищай-и-служи» с соответствующим па - «удар по сиське». Машина тронулась, Малыш Уолтер вновь тихонько захрапел на сидении. Невыносимо воняло детским дерьмом. Сэмми опустила стекло обоих окон и посмотрела в зеркальце заднего вида. Мистер Сендерс так и стоял на уже почти совсем пустом временном паркинге. Поднял руку на прощание.
Сэмми тоже махнула ему в ответ, удивляясь, почему Доди не пришла домой, где же это она могла остаться на ночь. И тогда выбросила эту мысль из головы - какое ей дело?
– и включила радио. Единственным, что принималось хорошо, было «Радио Иисус», и она выключила радиоприемник.
Подняв голову, она вдруг увидела прямо перед собой Фрэнка Делессепса, тот стоял посреди дороги с поднятой рукой, ну чисто тебе настоящий коп. Пришлось резко нажать на тормоза и придержать рукой ребенка. Малыш Уолтер проснулся и начал вопить.
– Посмотри, что ты наделал, - заорала она Фрэнки (с которым как-то, еще школьницей, имела двухдневный роман, пока Энджи находилась в летнем музыкальном лагере).
– Ребенок едва не упал на пол.
– Где она сидела?
– наклонился Фрэнки к окошку, играя бицепсами. Крупные мышцы, маленький член, такой он, Фрэнки Дел. Сэмми задумалась, как только Энджи его трахает.
– Не твоего ума дело.
Настоящий коп выписал бы ей штраф за пререкания и нарушение правил перевозки детей, но Фрэнки лишь ощерился: