Под сенью Дома Блэк...
Шрифт:
– Ты не прав. Я строга ровно настолько, насколько это потребно. Мальчикам нужна твердая рука.
– Вальбурга, я согласен, строгость необходима, но...
– Орион, ты забыл, как воспитывали нас? Наше поколение? Должна заметить, мы стали достойными людьми.
– Я не могу согласиться полностью. Это воспитание более схоже с дрессурой.
– Тебя почти не бывает дома. Воспитание мальчиков целиком на мне. Я вынуждена быть жесткой, но это для их блага...
Это для твоего блага, Сириус.
Детство - чудная пора, когда мир наполнен солнцем,
– Сириус, будь добр, сядь прямо!
Странная женщина, моя мать. Она искренне верила, что любит меня и заботится о моем благополучии. Впрочем, не только она верила в это. В этом были уверены все. Все дорогие родственники, многочисленные дядюшки и тетушки, мои любимые кузины не замечали ни синяков, ни излишних придирок, ни моего страха. В мире не было человека, у которого я мог искать защиты и простой поддержки.
А внешне все было благополучно...
У меня было много славных игрушек, но я редко мог играть ими. У меня была хорошая одежда, но что с того? Как одеться утром, решала мать, а не я. У меня был дом, семья, родители, брат, дядюшки, тетушки. Я являлся наследником одной из самых богатых и влиятельных семей Британии, но разве я был счастлив?!
В моей жизни было мало радости до школы. Там в мою жизнь ворвался Джеймс, перевернул все с ног на голову. Он болтал, улыбался, шутил, строил рожи, пытаясь меня развеселить, а у меня получалась лишь жалкая улыбка в ответ. Джеймс был догадливым. Не проницательным, а именно догадливым. Он понял, что я боюсь реакции родных на свое распределение. И прицепился, как клещ, не оставляя в покое. Джеймс научил меня жить сегодняшним днем, не оглядываясь на взрослых, не думая об их оценках. Я был в школе. Я был в безопасности.
Которая заканчивалась с приходом каникул.
И после школы Дом давил меня своими строгими правилами, вечным неодобрением. Мне было душно в нем. Но я терпел, как терпел бы любой ребенок. Терпел до пятнадцати лет, а после я сбежал. Сбежал после того, что сделала мать...
– Сириус, это целитель Райт. Я пригласила его для тебя.
Я вежливо поприветствовал важного, как пингвин, мужчину, с огромным обвисшим животом. Он был омерзителен и я не мог понять, зачем он здесь.
– Думаю, нам стоит пройти в комнату юноши. Так будет удобнее.
Если бы я только знал, что они хотели сделать...
– Сириус, ложись на кровать.
– Зачем?
– Сириус, я сказала, ложись на кровать.
– Не волнуйтесь, юноша. Это простая операция. Вполне обычная.
– Какая операция?!
Паника все больше подымалась во мне. Предчувствие чего-то мерзкого, ужасного. Но я не успел ровным счетом ничего. Мать оглушила меня и, когда я пришел в себя, то уже лежал на кровати, а мои руки и ноги были связаны. Я отчаянно задергался в путах.
– Сириус, успокойся.
– Отпустите меня!
– Юноша здоров. Возможно, операция не является необходимостью...
– Целитель, делайте свое дело. Я не намерена рисковать его здоровьем.
– Как скажите, леди Блэк.
Ужас накрыл меня с головой, когда его руки легли на мой пояс. Я изворачивался, как бешеный, в своих путах, но с меня стянули штаны, спустили белье. На белую тряпку на тумбочке легли странные прищепки и острый тонкий скальпель...
– Не надо! Отпустите! Пожалуйста!!!
– Силенцио. Целитель, дайте ему успокоительное.
– С обезболивающим нельзя, мэм. У вашей семьи непереносимость некоторых компонентов. Мы же говорили, почему не стоит усыплять вашего сына.
– Вам виднее. Да приступайте же!
Целитель пытался влить в меня зелье, но я выплюнул его. Минут пять он меня уговаривал выпить зелье, но я не сдавался. Матери это надоело, и она приказала целителю не медлить.
– Он сам этого хочет. После выпьет без истерик.
Меня обездвижили. Я не мог пошевелиться, хоть как-то защититься. Стыд, страх накрыли меня с головой. Я был совершенно открыт и в их власти...
Это было больно. Ужасно больно. Мне казалось он хочет содрать кожу с моего члена. Я кричал не переставая, но моего крика никто не слышал. Слезы катились из глаз сплошным потоком. Я всегда довольно остро реагировал на боль. Я, привыкший к ней, но эта боль... то ли от унижения, то ли от шока происходящего была просто чудовищна.
А мать спокойно сидела у окна...
Когда пытка закончилась, целитель попрощался с ней и ушел.
– Это для твоего блага, Сириус. Слышишь?
– ее рука мягко прошлась по волосам, а у меня не было сил даже пошевелиться.
– Не хочу, чтобы ты заболел. Ты так важен для всех нас. Ты будешь мне благодарен однажды. Когда у тебя появятся дети.
Ты будешь мне благодарен...
Это для твоего блага, Сириус...
Ты Блэк...
Ненавижу!!!
Ненавижу ее! Ненавижу все связанное с этим домом, с ней! Ненавижу всю свою семью, которая делала вид, что все совершенно нормально...
Мне не стоило возвращаться в этот дом. Воспоминания оживают в каждой тени и душат, душат!
Ничего бы не произошло, если бы я не вернулся сюда. Если бы не сказал "да", Дамблдору. Если бы... эта чертова девчонка не одела это Кольцо.
– Я дала шанс тебе и семье, Сириус.
Спасибо, мама! Я опять должен быть тебе благодарен? Я связан с пятнадцатилетней девчонкой! А ты знаешь, что она тоже Блэк? Ее дедушка - тот самый Мариус Блэк, которого выжгли с гобелена. Ты все решила сама, как всегда. Как будет лучше.
А я...
Я должен подчиниться.
Ведь иначе она умрет.
Я осознал все сразу, как только увидел кольцо на пальце девчонки. Тошнота поднялась к горлу, в висках застучало и коридор поплыл перед глазами.
– Сириус, вам плохо?
– испуганный голосок, и на плечи опускаются маленькие ладошки.