Подкопы

Писемский Алексей Феофилактович

Шуберскiй.

Я на-дняхъ узнаю кто эта невста его.

Владимiръ Иванычъ.

Узнайте пожалуйста и мн передайте.

Шуберскiй.

Очень хорошо-съ. (Помолчавъ немного). Непонятно тутъ т'o, что какимъ образомъ графъ, личность столь умная и честная, могъ приблизить къ себ подобнаго человка.

Владимiръ Иванычъ (стремительно).

Очень просто это сдлалось: сначала г. Андашевскiй постоянно старался представить изъ себя чиновника честнйшихъ правилъ и самыхъ возвышенныхъ

взглядовъ и для этого накупалъ разныхъ книгъ и журналовъ иностранныхъ и всмъ обыкновенно разсказывалъ, что онъ т'o, сё, третiе тамъ читалъ, – это, разумется, доходило и до графа. Онъ сталъ обращать на него вниманiе. Господинъ Андашевскiй, конечно, сейчасъ-же этимъ воспользовался, а потомъ сталъ льстить графу, уврятъ его въ безконечной преданности къ нему и тутъ же будто къ слову напвалъ ему, какъ онъ самъ работаетъ дни и ночи и этимъ способомъ обыкновенно каждый годъ выханжитъ у него то награды, то повышенiе въ должности, и я убжденъ даже, что господинъ Андашевскiй Янсона подшибъ, чтобы ссть на его мсто…

Шуберскiй.

Слухи есть объ этомъ?

Владимiръ Иванычъ.

Непремнно-съ это было!… Потому что графъ очень любилъ Янсона и вдругъ возненавидлъ: явно, что тутъ чей нибудь насказъ былъ…

Явленiе VIII

(Входитъ Вильгельмина едоровна).

Владимiръ Иванычъ (обращаясь къ ней).

Слышала: нашъ Алексй Николаичъ бросилъ свою Марью Сергевну?

Вильгельмина едоровна (отступая даже шагъ назадъ).

Не можетъ быть!

Владимiръ Иванычъ.

Бросилъ и женится на какой-то княжн.

Вильгельмина едоровна.

Господи, чего ужъ не выдумаютъ?

Шуберскiй.

Нтъ-съ, это не выдумка! Собственный лакей Алекся Николаича на-дняхъ въ трактир хвасталъ и разсказывалъ, что господинъ его женится на какой-то графин или княжн, богатой, красавиц изъ себя…

Вильгельмина едоровна (видимо заинтересованная этой новостью и садясь на диванъ).

Но можетъ быть это перемшали только, а онъ именно на Марь Сергевн и женится.

Шуберскiй.

Врядъ-ли-съ, потому что лакей къ этому прибавлялъ, что прежнюю свою привязанность Алексй Николаичъ бросилъ: ни самъ къ ней не здитъ, ни ее къ себ не принимаетъ.

Вильгельмина едоровна.

Бдная Марья Сергевна; я воображаю, что теперь съ ней происходитъ: она, я думаю, не перенесетъ этого и съ ума сойдетъ.

Владимiръ Иванычъ.

Если только есть ей съ чего сходить! (обращаясь къ Шуберскому). А вы не извольте оставлять службы – это вздоръ!.. При жен ничего, – можно говоритъ все: г. Андашевскiй безъ меня не можетъ сдлать вамъ никакого существеннаго зла; но если онъ отнесется ко мн, то я прямо его спрошу, за что онъ васъ преслдуетъ? Онъ мн, разумется, скажетъ, что въ каждомъ присутственномъ мст неудобно имть чиновникомъ газетнаго репортера, такъ какъ онъ можетъ разгласить какiя нибудь даже государственныя тайны. «Но гд же, спрошу, статья закона, прямо воспрещающая газетнымъ репортерамъ быть чиновниками; потому что въ отношенiи

нашихъ подчиненныхъ мы можемъ дйствовать только на основанiи существующихъ узаконенiй; если-же, скажу, вы желаете употребить какую нибудь произвольную мру, то я не знаю, во первыхъ, въ чемъ она можетъ состоять, а во вторыхъ, пусть ужъ она будетъ безъ меня!» Тогда я и посмотрю, что онъ вамъ сдлаетъ.

Шуберскiй.

Сдлаетъ то, что велитъ подать мн въ отставку.

Владимiръ Иванычъ (восклицая во весь голосъ).

Никогда!.. никогда!.. Какъ это вы – умный молодой человкъ, и не понимаете того!.. Если-бы онъ дйствительно имлъ глупость вытснитъ васъ, такъ вы объ этомъ можете напечататъ во всхъ газетахъ, потому что это явное пристрастiе и проведенiе въ служб личныхъ антипатiй; и поврьте вы мн-съ: г. Андашевскiй не только не станетъ васъ преслдовать теперь, а напротивъ: онъ будетъ возвышать васъ…

Шуберскiй.

Ну, ужъ этого, я думаю, никогда не можетъ быть…

Владимiръ Иванычъ.

Очень возможно-съ! г. Андашевскiй, сколько я его знаю, смлъ и деспотиченъ только противъ слабенькихъ и смирненькихъ, а вы, кажется, не изъ такихъ и кром того онъ очень хорошо понимаетъ, что въ рукахъ вашихъ печать, т. е. возможность заи противънего направить общественное мннiе.

Шуберскiй (съ удовольствiемъ).

Конечно, я могу это сдлать (вставая на ноги), и если вы, Владимiръ Иванычъ, такъ на это изволите смотрть, то позвольте мн, за все что вы сдлали и длаете для меня, этой печатью служить вамъ, въ чемъ только вы прикажете…

Владимiръ Иванычъ.

Благодарю васъ! Но, можетъ быть, вамъ не совсмъ будетъ удобно писать, напримръ, про наше вдомство, такъ какъ вы служите у насъ: опять, пожалуй, выйдетъ какая нибудь глупая исторiя!

Шуберскiй.

Я самъ ничего и не буду писать; но у меня есть очень много прiятелей фельетонистовъ, которые напишутъ все что я ихъ попрошу.

Владимiръ Иванычъ.

Отлично это, безподобно!.. и я, признаюсь, весьма былъ-бы доволенъ, если бы, по поводу назначенiя г. Андашевскаго, которое все таки считаю величайшей ошибкой со стороны графа, въ газетахъ прошла такого рода инсинуацiя, что отчего-де такъ мало обращаютъ вниманiя на общественное мннiе при назначенiи на разныя должности и выбираютъ людей, у которыхъ на совсти дла въ род длъ по Калишинскому акцiонерному обществу и которые женщину двадцать лтъ безкорыстно ихъ любившую бросаютъ при первомъ своемъ возвышенiи. Понимаете, чтобы, въ одно и тоже время, затушевано все было и прозрачно!

Шуберскiй.

Понимаю, и не прикажете-ли еще прибавить, что общественное мннiе тмъ боле бываетъ удивлено, что въ подобныхъ случаяхъ иногда обходятъ людей, истинно признанныхъ на извстный постъ.

Владимiръ Иванычъ.

Нтъ, это зачмъ же ужъ!.. Довольно и того!

Шуберскiй.

Слушаю-съ! (кланяется сначала Владимiру Иванычу, а потомъ Вильгельмин едоровн и идетъ).

Владимiръ Иванычъ (вслдъ ему).