Подменная дочь
Шрифт:
Шень Мяо несколько раз предлагала зайти в ресторан «Небожителей» и узнать, вернулся ли наш агент, господин Ли. Я тянула, пока не посчитала оставшиеся деньги.
Пришлось написать письмо, мол, как там наши дела, и Мяо отнесла его в ресторан. Самого ученого не застала, но то, что он в городе и уже приступил к работе в академии, ей сообщили. Осталось ждать действий со стороны компаньона.
Неприятным моментом стал отказ хозяина ресторана выдать Мяо часть хранящихся там денег без господина Ли, формального владельца вклада. Новость не радовала, поскольку я только сейчас
То, что меня на семейное застолье вряд ли пригласят, не волновало, а вот то, что я не смогу проявить уважение, нервировало. Надо снова извернуться! Ну, девочек я все же побаловала, не обидятся, да и фонарики мы выбирали по их желанию. А вот что делать с домочадцами?
Просите — и дано вам будет, правда! Я грузилась мыслями о дарах, и случайно, в парке при храме, нашла несколько красивых птичьих перьев. «Вот и подарок — сделаю „ловец снов“! А в дополнение можно вышить повязку на глаза для сна — реально помогает!» — мелькнуло в голове.
Найденное решение приободрило, и в один из дней я потянула служанок на рынок у пристани, где рассчитывала прикупить нужное по самой доступной в настоящий момент цене.
Мне вообще нравилось бывать там. Многолюдье, суета, необычные товары, звуки чужой речи, громады кораблей, пестрота нарядов меня привлекали как мёд пчел. И цены — тоже.
Дело в том, что здесь можно было купить как редкий товар, так и очень дешевый. Причины просты: редкости часто скупали прямо с кораблей, а вот непроданное в городе, чтобы не везти назад, торговцы отдавали задешево. Это могли быть как некондиционные вещи (испорченные, некачественные, нереализованные остатки — ну, такое), так и невостребованные почему-то у местных купцов и ремесленников товары.
Здесь, среди развалов, я нашла некоторые мелочи в соответствии со своей страстью к шопингу «на будущее»: мотки джута, кокосы, морские ракушки, бракованный жемчуг, куски кожи ската, даже немного кофе и пластины сушеной ламинарии!
Девчонки в шопинг на пристани не встревали, замечаний не делали, терпеливо сносили мои чудачества, и я была им благодарна. Да и тратила я, в общем-то, свои деньги! Так что напоследок потащила подруг в один из дней на водный базар. А вдруг найду нечто?
Я бродила среди мельтешащих моряков, носильщиков, пассажиров, выглядывая, сама не знаю что, Шеньки следовали за мной. Заплесневелые циновки, подтухшая рыба и морские гады, какие-то кривые корзинки, подмокшие мешки с непонятным зерном не вдохновляли. Печалька…
В один момент мое внимание привлекла группа парней, сидящих на корточках рядом со сходнями большого двухпалубного судна. Рядом лежали какие-то тюки. По внешнему виду юноши были из кочевников: кожаные штаны и жилетки на голое тело, мягкие сапоги до колен, толстые косы, украшенные лентами, бусинами, чуть ли не перьями, узкоглазые (ха-ха!) и широкоскулые, как-будто дубленые лица, кривые мечи в ножнах на поясе и кнуты вокруг талии. Зрелище они являли собой столь яркое и варварское, что подходить к ним местные
Я подошла, спросила, чем торгуют. Один из группы (мне показался — старший) поднял на меня глаза, сплюнул в сторону и процедил:
— Волосы барана, понимаешь? Шерсть. Надо? — и ухмыльнулся ехидно, мол, куда тебе, идиот?
— Почем? — спросила я. В голове мелькнула мысль о носках и валянии… «Вот только чесаная она или как?».
Парень встал (высокий-то какой!), оглядел меня с ног до головы.
— Ты понимаешь, что это и для чего? — я кивнула. — Так даже? Ну, смотри.
Он повернулся, взял один тюк и размотал веревку. Содержимое развернулось грязно-белым рулоном. «Она, родимая!» — возликовала внутри, но спросила ровно:
— Мытая? Чёсаная? Или ее надо обработать? Кардер, тьфу, чесалка есть?
Чужеземец взглянул на меня более заинтересованно. И в этот момент позади него раздался всплеск: в реку упал один из сидевших, остальные вскочили, загомонили по-своему, я тоже глянула вниз.
Вроде и глубина у пирса небольшая, но бедняге хватило: он сразу хлебнул воды, испугался, забарахтался, как-то оттолкнулся от стенки и вдруг ушел под воду. Зрители кричали, подпрыгивали, даже смеялись, но никто не пытался сделать хоть что-то, чтобы достать товарища. А тот бултыхался, паникуя, выныривал на мгновенье и опять погружался в воду.
— Да утонет же он с перепугу! Чего стоите? Веревку киньте ему! — заорала уже я.
Парни не понимали. Мой собеседник очнулся, заозирался, схватил кнут, кинул конец утопающему. Бесполезно! Кожаный шнур выскользнул из пальцев бедолаги, и он опять скрылся в толще воды.
«Как пить дать, утонет!» — пронзило меня осознание приближающейся трагедии. И я, плюнув на все, прыгнула в канал, нырнула, схватила недоутопленника за жилет и потянула наверх. Вода, несмотря на теплый день, была холодная — жуть, парень–тяжелый, вытолкнуть его на пирс я бы не смогла, но первый из компании, наконец, сообразил: сделал веревочную петлю (нашел где-то ведь!) и опустил ее вниз.
Кое-как набросила веревку на потерявшего сознание беднягу, мужики потянули его наверх, потом вытащили и меня. «Хорошо, грудь перевязана» — промелькнула в голове запоздалая мысль.
Вытерев лицо, посмотрела на безвольно раскинувшегося спасенного — дышит? «Воды нахлебался, точно! Еще не хватало мне жмурика!».
— Отойдите! — опустилась на колени перед лежащим, потрогала пульс — бьется. «Ну, где вы, уроки оказания неотложной помощи в универе? Искусственное дыхание, первый пошел!» — скомандовала себе и…
Пять нажатий на грудную стенку, одно вдувание «рот-в-рот», нос пациента зажат, опять нажатия и вдувание — без раздумий и оглядок на зрителей. Сколько раз? Не считала, но парень вдруг дернулся, закашлялся, изо рта у него хлынула вода — пришлось быстро переворачивать на бок… «Вроде все вышло, вон, и глаза открыл…».
Я устало опустилась на пятки, оперлась дрожащими руками о собственные коленки и облегченно выдохнула. Слава богу! И осознала, что сижу в полной тишине… Упссс!