Подняться на башню
Шрифт:
— Доверься ему. Фархе слишком стар и мудр, чтобы желать тебе вреда, — повторила напоследок чародейка и нырнула и заснеженные заросли ежевики.
— Валяй, братец, не подведи нас всех, — напутствовал эльф и последовал за ней.
— Удачи! — тихо сказал Мерлок.
Хёльв снова вздохнул, приготовившись ждать, но тут кусты зашевелились, и из белого переплетении ветвей вылезла Риль, Она крепко обняла юношу и снова скрылась.
— Что случилось? Что с тобой? — услышал ошеломленный Хёльв шепот Лэррена.
— Я не провидица, но… Ты был не прав, — тихо
— В чем? Почему?
— Наша разлука будет долгой, — сказала она. Оставшись один, Хёльв затянул потуже пояс и поправил заплечный мешок. Потом обхватил себя руками и сел на поваленное дерево.
Громкое сипящее ворчание раздалось сразу же, как стихли переливы разбойничьего свиста. Слева послышалось хорошо знакомое гиканье Мохнатых Тараканов и следом — истошный женский визг, справа замелькали вспышки, в небо поднялась гирлянда огней. Ворчание усилилось, сделалось оглушительным.
«Интересно, что там затеяла Риль? — подумал он и тут же оборвал себя. — Скорее, болван! Чего ждешь?
Хёльв побежал, и лес рванулся ему навстречу. Заиндевевшие ветви, стволы, покрытые россыпью хвоинок пригорки. Несмотря на зимнюю маску, он помнил эти места как собственную ладонь.
«Кажется, именно это дерево тогда ожило и начало меня хватать, пыталось свалить с ног».
«Здесь я отбивался от взбесившихся мухоморов».
«С того пригорка прискакал табун ополоумевших козлов».
Хёльв на минуту остановился прислушиваясь. Вокруг никого не было. Слева доносилось разбойничье уханье, звон оружия и треск ломаемых веток, справа — все то же непонятное ворчание и неразборчивые, но встревоженные выкрики сестер. Похоже, и Риль, и Мохнатые Тараканы справились со своей задачей — произвести побольше шума и отвлечь на себя монахинь. Теперь дело было только за Хёльвом.
— Ну… Вперед, — выдохнул юноша и рысцой понесся к оврагу.
Опоясывавший башню ров был полон снега. Хёльв провалился в него по пояс и медленно двинулся вперед, очищая себе путь руками. По мере приближения иллюзорная крепостная стена выглядела все более внушительной, у ее подножия теснились сугробы, с выступов свисали сосульки. Подойдя вплотную, Хёльв вытянул вперед руки, зажмурился, задержал дыхание и нырнул. Мягко прокатился по снегу и открыл глаза.
Над ним возвышалась башня. Основательная, сложенная из серого камня, она казалась надежной и крепкой, несмотря на рассекавшие ее трещины, на обвалившиеся зубцы.
— Последний приют, — прошептал Хёльв и вздрогнул: эти слова принадлежали не ему.
Он поднялся и нерешительно подошел ко входу. Потянул ручку на себя, отчаянно надеясь, что замок заклинило. Но дверь поддалась — легко и без скрипа открылась, приглашая войти внутрь.
Комната Фархе не изменилась: книжные шкафы, гобелены на стенах, раскрытые фолианты, манускрипты. Только лежавшее на полу тело исчезло. Ковер был совершенно чист, и Хёльв, присев на корточки, провел ладонью по жесткому, щекочущему кожу ворсу.
— Опять фокусы, проворчал юноша.
— Куда ж без них, — отозвался кто-то.
Хёльв
— Чего уставился, как отец-настоятель на аппетитную прихожанку? — произнес кот, располагаясь в единственном приличном кресле.
— Собственно, я… э-э-э… видите ли… — промямлил Хёльв. — Мне кажется, надо было прийти, чтобы…
— Видим-видим, — отозвался кот, — чего уж тут можно не видеть? Ты нашего колдуна убил?
Хёльв сглотнул и снова сел на пол.
— Расселся тут, — продолжал бурчать кот.
— Как это невежливо, — вставил гном, подбрасывая в камин поленья и шишки. Юноша так и не понял, кого тот упрекает — кота или его.
Разгоревшийся огонь выстрелил искрами, и по комнате покатилась теплая сосновая волна.
— Ну, тогда я пойду, — предложил Хёльв.
— Пойдет он. Думаешь, все так просто? — Кот грозно засопел, ожидая ответа.
— Я… Мне очень жаль, — еле слышно произнес Хёльв.
— Прежде всего, дорогой мой мальчик, ты жалеешь самого себя, — цинично усмехнулся кот, — и свою навеки утерянную непорочность.
Хёльв с обидой посмотрел на распоясавшееся животное:
— Я должен помочь хозяину этого замка… Этой башни.
— Да что ты? И как же ты собрался ему помочь? Воскресить его из мертвых?
— Вернуть Чистое Сердце монахиням. Чтобы он мог спокойно спуститься в Ристаговы Подземелья.
Кот презрительно фыркнул и накрыл морду хвостом.
— Спокойно? — Гном сел рядом с Хёльвом и посмотрел ему прямо в глаза. — О чем вы говорите, молодой господин?
— Мне сказали, что Фархе невольно нарушил клятву, и из-за этого Ристаг не принимает его душу.
— Это очень верно, — закивал гном, — и ваше желание помочь было бы достойно всяческих похвал, если бы…
— Если бы оно не являлось вынужденным, — закончил кот. — Магия Фархе вынудила тебя вернуться и вынуждает заботиться о выполнении чужого обещания. Но тебе не кажется, что отобранная жизнь стоит чуточку больше нескольких неприятных снов и путешествия по бездорожью?
— Что от меня требуется? — спросил Хёльв, зная наперед, что ответ ему не понравится.
Гном улыбнулся:
— Я служил у досточтимого колдуна несколько последних лет. Господин ничего так не хотел, как обзавестись учеником. К сожалению, уважаемый Фархе был слишком разборчив: один был для него слишком зелен, другой — слишком зануден, третий — слишком болтлив… Но сейчас у него нет выбора. Учеником станешь ты. Хёльв обмяк.
— Убив колдуна, вы, молодой господин, сами того не ведая, связали себя с ним и переняли часть его силы. — При этих словах Хёльв вспомнил туманные намеки баронессы Амель и удивленный, оценивающий взгляд Риль. — Эта сила поможет вам вернуть сестрам Чистое Сердце, призвать дух Фархе и начать обучение.