Подрывник
Шрифт:
— И сколько немцев было?
— Много, кто их считал? Может, полсотни, может — поболе.
— И что, сразу с машин — и в лес?
— Ага. Офицер у них за главного был. А ещё паренёк с ним рядом, из наших.
— Почему так решил, деда?
— Так немцы все в форме, а этот в цивильном.
— Ты его видел? Как он выглядит?
— Издалека, да и глаза уже подслеповаты. Молодой, невысокий, в телогрейке.
«На Янека похож, — подумалось Саше, — ну прямо всё в цвет! И на мельницу немцев навёл, и на базу. Будь ты проклят, предатель!»
— Из наших уцелел кто?
Дед только руками развёл.
— Ты,
— Спасибо.
— Не за что, иди с Богом!
Саша скрылся в лесу. Под впечатлением от услышанного плохо помнил, как добрался до схрона. Картину он увидел ужасающую.
В схрон явно гранаты кидали — стены посечены осколками, лаз полуобвалился. Печь под навесом разрушена — тоже, небось, гранату в топку сунули. База перестала существовать, но даже если бы она и сохранилась, оставаться здесь нельзя — ведь немцы знают её местонахождение, и наверняка полицаи периодически будут сюда наведываться.
Он надеялся на базу, на партизан, но оказалось — зря. Прямо чёрная полоса в его жизни пошла. Что делать теперь? Пробиваться в Полоцк, выходить на подполье? Удастся ли? И ещё: после потери группы на мельнице и разгрома партизанского отряда у подполья возникнут свои вопросы. Почему все погибли, а он остался в живых? Где пропадал всё это время? И даже если он докажет свою невиновность, сомнения останутся, и ему могут не доверять.
Саша вздохнул. Было жалко молодых парней, полёгших здесь, на своей земле. Разве полутора десяткам слабо обученных и плохо вооружённых партизан возможно было устоять перед опытными вояками, в три раза превосходящими их числом? Таким образом, Полоцк отпадал, а больше податься было некуда. Хоть шалаш строй в лесу или землянку рой. В деревне — даже другой, не этой, что рядом с отрядом — не спрячешься, полицаи заметят. К своим пробиваться? Далеко, до фронта километров четыреста, а может, и поболее. А впереди зима, холода, снег. На снегу все следы видны, много не повоюешь — немцы по следу в лес сразу нагрянут. И костёр для обогрева или приготовления пищи только ночью развести можно, днём дым издалека виден. Партизанскую войну в тёплое время вести хорошо, а зимой попробуй в снегу несколько часов в засаде пролежать — все причиндалы отморозишь.
В голову пришла мысль об Олесе, живущей под Пинском. Почему, он и сам объяснить не мог. Вспомнилось вдруг, и всё. Зимние месяцы у неё переждать можно, а с весны — тем более летом — он в лесу не пропадёт. Интересно, как там Мыкола и брат его? Живы ли?
И Саша пошёл на юг. Компаса и карты у него не было, но направление он знал. Ножны с ножом на пояс повесил — проверил, как лезвие из ножен выходит. Слабоват нож против пистолета, а против автомата шансов вообще нет, но другого оружия у него и не было.
Он обошёл Лепель восточнее, ночевал в заброшенной избушке — вроде лесного кордона. Есть хотелось просто ужасно. «Надо идти в деревню, разжиться едой, — решил Саша, — а то просто сил дойти не хватит». Уже третий день во рту не было ни крошки.
К полудню он вышел на опушку леса. За небольшой речушкой виднелось село. Саша решил понаблюдать, а потом пойти к избам.
Глава 8
ОЛЕСЯ
Немцы в деревне были — Саша это увидел сразу. По улице проехал мотоциклист. Немец
Обошёл село по периметру, осмотрел. Из него вела одна грунтовая дорога с мостом через реку — на нём стоял пост из двух солдат. Ха, бутафория! Разве тот, кому надо проникнуть в село, пойдёт по дороге? Практически от леса огороды деревенские начинаются, за ними — дома.
В обеденное время немцы собрались у длинного здания, наверняка — бывшей сельской школы. А теперь там расположилась столовая. Вот с неё он вечером и начнёт свой набег на село. По крайней мере, хлебом точно разживётся, а может — и чем посущественнее.
Догадка его подтвердилась, поскольку немцы заявились сюда на ужин. Было их около сорока — два взвода. Интересно бы узнать, чем они тут занимаются? От фронта далеко, для фуражиров — слишком много. Вывели с фронта для отдыха? Наверное, могли найти место получше.
Саша решил не строить догадки, а выяснить всё ночью.
Когда на окрестности опустилась ночь, он двинулся в село. Сначала шёл в полный рост, потом — пригнувшись. Сразу направился к зданию школы. По причине позднего времени она была закрыта. Конечно, ведь повара встают рано, к завтраку пищу приготовить надо. Чего им здесь в это время делать?
Недалеко от длинного здания Александр улёгся за плетень и замер. Столовая — не воинский объект, не склад, но часового здесь поставить немцы вполне могли бы. Хотя что там охранять — котлы да ложки?
За плетнём Саша пролежал не менее получаса — никакого движения вокруг. Был бы часовой, он бы уже себя выдал — шумом шагов, покашливанием, металлическим стуком оружия.
Александр направился к задней части здания — туда, где обычно располагается служебный вход. Обычно там двери похуже и запоры.
Однако вопреки его ожиданиям дверь оказалась добротной, и замок — тоже. Ломать замок было нечем, да и шуметь нельзя.
Но рядом Саша увидел небольшое оконце.
Он стянул с себя телогрейку, приложил её к стеклу и ударил локтем. Стекло треснуло, осколки попадали внутрь, зазвенели. Но снаружи, да ещё сквозь прикрытое телогрейкой окно звон слышался приглушённо.
Саша раскачал и вытащил из рамы крупный осколок стекла, бросил его внутрь. Прислушался. Тихо. Он подпрыгнул, подтянулся на руках и, перевалившись через подоконник, ударился обо что-то. Темновато.
Найдя на ощупь дверь, он открыл её. Перед ним был обеденный зал: длинные столы, скамейки. Толкнулся в другую дверь — она была заперта на внутренний замок.
Саша надел телогрейку, которую до этого держал в руке, в два прыжка разогнался и выбил плечом дверь, сорвав замок. Ни черта не видно — комната не имела окон.
Саша вытянул вперёд руки, сделал шажок, другой. Руки наткнулись на стеллажи. Он двинулся вдоль стеллажа, почувствовал запах. Александр давно не ел, и обоняние обострилось, как у собаки. Пахло хлебом. Он слепо пошарил рукой и наткнулся на армейский кирпичик хлеба. Схватив его, он впился в горбушку зубами, отхватил изрядный кус и стал жевать. Желудок тут же ответил голодным спазмом.