Подстрекатель
Шрифт:
Рейт осмотрелся, пытаясь определить свое местонахождение. Он заблудился. Полностью заблудился. Хорошо. Возможно, если он постарается, то сможет заблудиться навсегда.
Когда Рейт убил Шайну своей дурацкой попыткой вывести ее из Уоррена, он хотел умереть. Хотел собрать всю ярость богов, которая уничтожила бы его одним большим потоком огня. Но боги оказались жестокими, и он выжил. А после этого перестал отдаваться надеждам и ожиданиям. Он понял, что человек, которого глубоко заботила чья-то судьба, просто разрушал все, что любит. Лучше всего — никогда не любить.
Но потом он, как безмозглый идиот, разрушил свое главное правило. Он позволил себе по-настоящему влюбиться
И во второй раз жизнь продемонстрировала, что любовь оборачивается долгой и мучительной болью.
Итак, Рейт хотел умереть, но он не станет, потому что у него остались дела, которые лишь он может закончить. Он должен освободить уорренцев — и не только Эл Артиса, а каждого города в Империи.
Он должен писать пьесы, которые покажут темную сторону магии, покажут зрителям ту цену, которую платят за легкую, беззаботную жизнь. Он должен посеять семена сомнения в великолепной Империи Харс Тикларим и в умах управляющих ею Драконов. Должен заставить людей понять, что отказ от необдуманного использования магии может спасти многие жизни. Он будет жить без любви, потому что у него нет выбора, — но его жизнь все равно будет иметь значение. У него теперь есть цель в жизни.
Его пронизал холод, и неожиданно Рейт понял, что настала ночь и он находится в той части города, которая не освещена ничем, кроме огня. Он думал, что такого места нет во всевидящей Империи, но ошибался. Это место выглядело так необычно, так немыслимо и даже имело такую странную форму, что Рейт остановился и начал рассматривать его. Вдалеке он услышал смех и звуки музыки — барабаны, песни, низкий, басистый гул колоколов и нечто, напоминающее по звуку драку котов. Он огляделся — улица казалась довольно безопасной. Жители этого места освещали улицы огнем — на столбах висели фонари, которые бросали странным образом успокаивающий голубовато-золотистый свет. Рейт не увидел никого. Само место было чистым и приятно пахло — воздух насыщен великолепной сладостью.
Рейт знал, что ему нужно найти дорогу к театру или к своим комнатам в Базовой школе или…
Смех, пение, костры. Что-то в этом месте оказалось более притягательным, чем его желание залечить боль и развеселиться. Почему люди жгут древесину для тепла? Масло или какую-то жидкость для света? Почему их дома построены из обычных камней, уложенных один на другой, а не из красивого, легкого, прозрачного и прочного камня — продукта магии могущественных Драконов, который являлся самым распространенным строительным материалом в Империи? Кто эти люди?
В Рейте проснулось любопытство, и он отправился на звуки музыки и смеха.
Дома в этом странном месте располагались кругом, оставляя в центре свободное пространство. В центре круга он обнаружил источник шума, смеха и музыки. Люди, одетые в разные наряды, стояли или сидели вокруг костра. Некоторые из них пели, некоторые играли на музыкальных инструментах, некоторые танцевали, а многие просто хлопали в такт и смеялись.
Рейт стоял в темноте и наблюдал за ними. Девушка в бледно-зеленом жакете, таких же брюках и сапогах из плотной ткани, которые доставали до колен, встала и начала кружиться, прыгать и высоко поднимать ноги — выше головы. У Рейта захватило дыхание, когда он представил себе, что она может ударить кого-нибудь по носу, но она никого даже не задевала. Однако остальные расступились, чтобы освободить ей место. После этого движения девушки стали еще более недоступными пониманию. Она поднялась на пальцах ног и высоко и изящно подпрыгнула. Ее руки во время прыжка
Затем место девушки занял парень, который ждал, когда она освободит импровизированную сцену. Его танец был таким же захватывающим, как и ее. Несмотря на холодную ночь, на нем не было рубахи, а мешковатые штаны и мягкие матерчатые сапожки лишь подчеркивали совершенство движений. Он казался Рейту не человеком, а существом из энергии и света, словно он сам освещал круг, а костер был его отражением или тенью. Его мускулы выпирали, когда он прыгал и кружился, и Рейт почувствовал откровенную зависть. Он представлял себя в центре этого круга и усмехнулся, когда подумал о своей слабой грудной клетке и таких же слабых руках, тонких ногах и больших неуклюжих ступнях.
— Вам не следует находиться здесь, — сказал кто-то у него за спиной.
Ему показалось, что от испуга сердце перестало биться. Рейт обернулся и увидел женщину: средних лет, с бледным лицом, худую и мускулистую, как и все девушки-танцоры. Она смотрела на него с выражением опаски и одновременно любопытства.
— Я… не специально. Я заблудился.
— Заблудились?
Она взглянула на его одежду, на его лицо и сказала:
— Я всегда считала, стольти, что такое невозможно. Всего одна фраза, сказанная в небо, доставит вас в нужное место.
— Я не пользуюсь магией, — признался он, а потом подумал, что зря открывается незнакомым людям.
Но эти четыре слова сами по себе оказались магическими.
— Кто вы? — спросила она и улыбнулась, а затем взяла его за руку и повела к прекрасным танцорам, к огню.
Глава 9
— Так, значит, он велел тебе уйти из его жизни?
Соландер посмотрел на жалобно всхлипывающую Велин, а затем окинул взглядом затемненный театр. Джесс сидела на стуле, делая вид, что не слушает, что внутренне не ликует от признания Велин.
— Он сказал, что мне лучше начать подыскивать подходящего спутника жизни, пока я не стала слишком стара, чтобы иметь детей.
Соландер взглянул на Джесс. Ей однозначно нравилась каждая новая деталь этого признания.
— Почему он сделал это? — удивился Соландер. — Или он узнал о твоих… хм… других интересах?
Велин выглядела озадаченной.
— Ты имеешь в виду других мужчин, с которыми я общаюсь? Не думаю, что они имеют к этому отношение. Он ни разу не спрашивал о них, и я ему не рассказывала в подробностях, но, разумеется, он знает, что у меня были другие мужчины.
Соландер покачал головой.
— Мне кажется, он считает себя единственным мужчиной в твоей жизни. Ты точно была его единственной женщиной. Единственной.
Казалось, Велин упала с крыши в Верхнем Городе и летела в Нижний, точно зная, где приземлится.
— Нет! Это чушь!
Джесс тихо засмеялась.
— Вовсе не чушь. Я знаю, что у него до тебя никого не было.
— Ты не можешь этого знать.
— Почему же? Рейт сам мне рассказал. У меня нет оснований не верить ему. Он ничего не терял, говоря мне правду, ему ни к чему было лгать. Он просто упомянул об этом в разговоре со мной.