Подстрекатель
Шрифт:
Вскоре Рейт закончил свое повествование, напоследок кратко рассказав о строительстве театра, о своих планах открыть глаза гражданам Империи на цену, которую им приходится платить за использование магии, и о неожиданной и чрезвычайно болезненной для него потере женщины, которую он очень любил. Мужчины начали сочувственно похлопывать его по спине, а женщины со слезами на глазах сказали, что такой сильный человек, как он, не должен оставаться один.
Затем кто-то из мужчин спросил:
— Итак, кто будет играть в вашем театре? Вы уже
Рейту пришлось признать, что он никого не нашел и скоро будет проводить прослушивания актеров, гримеров и других работников сцены, при условии, что вовремя найдет дорогу назад.
— Почему бы вам не взять на главные роли каанцев? — спросил тот же мужчина. — Мы бы сделали все, что вам нужно. Конечно, в этом поселении недостаточно людей, но с нами у вас будет меньше проблем — не придется учить простейшим навыкам без использования магии.
Рейт засмеялся.
— Вы бы рассмотрели мое предложение?
— Мы закончили уборку урожая. Наши закрома полны, но зимой у нас не хватает денег. Мне кажется, что те из нас, у кого нет маленьких детей, с удовольствием присоединятся к вашему начинанию.
Одна из молодых девушек продолжила:
— Мы также с радостью отведем вас к театру, но только утром. Вокруг нас есть места, где мы стараемся не появляться ночью. Нас… не очень жалует большинство, которое использует магию.
Они накормили его и уложили в удобную постель. Рейт заснул под звук потрескивающих в очаге дров и от сладости дыма. Он чувствовал такую свободу духа, какую даже не представлял себе раньше. Если он сумеет освободить уорренцев, то они найдут себе место среди каанцев. Он и Велин…
Но Рейт сумел на какое-то время забыть о горе, которое привело его в эту прекрасную гавань. Он не возьмет сюда Велин; он больше не будет с ней разговаривать, не будет касаться ее тела, не будет встречаться с ней. Боль, которая на мгновение ослабла, снова накатилась на него, как удушье.
Луэркас, все еще обезображенный шрамами, которые изуродовали его до неузнаваемости, откровенничал со своим старым другом Дафрилом Кроу-Джабеном. Он закончил долгий рассказ о своих попытках вернуть прежнюю внешность такими словами:
— Вот и все. Лучшие специалисты, почти все деньги, которые Совет дал мне в качестве компенсации за мои повреждения, — и вот результат. Это все, что лучшие из них могут сделать, — все, что они когда-либо смогут сделать.
Дафрил держал в руке новую модель хранителя заклинаний — маленькое записывающее устройство, которое могло хранить и воспроизводить десятки тысяч заклинаний или высвечивать слова в воздухе. Дафрил продолжал играть с ним вместо того, чтобы уделить внимание Луэркасу, что невероятно раздражало его.
— Видишь, над чем я работаю?
Луэркас взорвался:
— Ты слышал хоть одно мое слово? Ты вообще слушал или настолько увлекся этой проклятой
— Слышал каждое слово, — ответил Дафрил. — Посмотри, Луэркас. Посмотри. Мне кажется, тебя это заинтересует.
Луэркас взглянул на текст заклинания, который высветился в воздухе, намереваясь после этого выхватить игрушку из руки Дафрила и разбить ее вдребезги. Но одна строфа заклинания привлекла его внимание.
Отделяю душу от плоти,Отделяю душу от плоти,Два тела, две душиИ один обмен.И новую плоть я беру,Новую плоть я беру.Старую плоть я отдаю,Старую плоть я отдаю…Заклинание продолжалось, но Луэркас дальше не читал. Он начал с начала, делая пометки, проверяя и перепроверяя параметры, высчитывая энергетические константы и контроли потока рево.
Когда он закончил, то от удивления не мог произнести ни слова.
— Неплохо, правда? — спросил Дафрил.
— Ты проверил его?
— Только тесты на животных. Но ты же знаешь, насколько они ненадежны — особенно когда занимаешься чем-то большим и сложным, как это.
— Не могу понять, куда ты направил рево?
Дафрил засмеялся.
— Это самая хитрая часть заклинания, какую я когда-либо разрабатывал. Ты забираешь весь рево в себя. Абсолютно весь.
— Это безумие, Дафрил.
Луэркас вытянул руки, демонстрируя свой ужасный, не похожий на человеческий, внешний вид.
— Вот что бывает, когда забираешь рево в себя.
— В том-то вся и прелесть. Ты меняешь тела — то, от которого ты избавляешься, принимает весь удар, а получаешь ты другое: целое и невредимое. Если повезет, твое старое тело умрет, освободив душу, которая перейдет в свободное и чистое тело.
Луэркас начал смеяться — вначале тихо, затем громче и веселее.
— Ты… ты гений! Настоящий гений!
Дафрил выглядел довольным.
— Я подумал, тебе это понравится. Я работал над этим с того дня, как ты дал мне копию заклинания Рона, которое сделало такое с тобой.
Сердце Луэркаса забилось быстрее.
— Ты положил его в основу этого заклинания?
— Нет. Вернее, частично. В основном я использовал тесты Трех Спящих Камней, при помощи которых они переселили свои души в неживые объекты, когда их тела приблизились к смерти. Это и есть базовое заклинание для использования душ. Единственная часть, где я обратился к заклинанию Рона, — насильственное переселение души из тела; тут вся трудность, и здесь появляется самое мощное рево. У нас не возникнет отдачи, которая была бы в случае уничтожения души в теле, на которое мы направим заклинание. Я подумывал использовать душу нашей жертвы для энергии, но цифры обратной связи получаются ужасающими.