Подстрекатель
Шрифт:
— О… боги… — прошептала Велин. — В этом случае его поведение можно понять.
— Почему? — спросил Соландер. — Пока ты сказала лишь то, что он велел тебе уйти из его жизни и убежал отсюда, как сумасшедший.
— Он предложил соединиться клятвами. Я объяснила, что не могу — что я стольти, а он нет, что когда-нибудь я найду спутника, с которым смогу вырастить детей. Но я также сказала, что это будет не скоро. Я думала, он поймет. Но если я единственная женщина в его жизни — единственная, с которой он когда-либо был…
Велин закрыла глаза, и Соландер заметил на ее щеках
— Я думала, он всегда понимал, что мы не будем постоянной парой. Я думала, он понимал.
— Похоже, что нет. Кстати, если бы ты спросила меня раньше, я бы сказал, что у него было больше планов по поводу тебя, чем просто провести с тобой пару лет.
Соландер вздохнул.
— Итак, он сделал предложение, ты отвергла его наихудшим образом, его чувства были задеты, он наговорил много того, о чем завтра пожалеет, и ушел. Ты, случайно, не заметила, куда он отправился?
Велин покачала головой.
— Он вышел через переднюю дверь. Вот и все. Я… я все еще была в шоке от услышанного.
— Мы должны постараться отыскать его, — вмешалась Джесс.
Соландер представил себе, как Рейт отреагирует на то, что он, Джесс и Велин начнут окликать его. Он будет смущен, унижен и зол. Соландер решил, что Рейта не следует злить еще больше. А найти юношу можно было, только выкрикивая его имя, если он вообще хотел, чтобы его нашли. Они не могли отследить Рейта при помощи магических приспособлений — он просто не появлялся на них. Вполне возможно, что он единственный человек Империи, который мог по-настоящему исчезнуть.
— Нам придется подождать, пока он вернется домой. Один из нас может подождать здесь, другой в Школе.
— Думаю, я подожду здесь, — сказала Велин. — Поработаю над декорациями.
Соландер пристально посмотрел на нее. Она и впрямь не понимала, как сильно Рейт ее любил, насколько он был уверен, что они всегда будут вместе. Она собиралась рисовать декорации, пока Рейт с разбитым сердцем бродит по городу, а когда он вернется, то увидит, что она настолько безразлично отнеслась к случившемуся, что даже не перестала работать.
— Мне кажется, Велин, пусть Джесс подождет его в Базовой школе, — начал Соландер. — Я останусь здесь. А тебе лучше побыть где-нибудь еще. Я поговорю с ним — объясню, что ты не хотела ранить его, попытаюсь сгладить шероховатости. Но, по-моему, он не захочет сразу увидеть тебя.
— Он справится с этим, ведь так?
— Ты справишься с этим. Но он… не такой. Он не такой во всем. Не знаю, как у него получится.
Велин выглядела обескураженной.
— Ты… ты считаешь, что он и правда больше не захочет меня видеть? Не захочет быть со мной? Но… это же смешно.
Соландер окинул взглядом театр, который Рейт и Велин вместе спроектировали, который воплощал столько желаний Рейта и интересов Велин. Но единственное, о чем он мог думать, — это как Рейт мечтательно говорил о том, что они с Велин сделают, как он будет писать пьесы, а она создавать декорации, и как они вдвоем изменят мир. Но Велин, которая, по мнению Соландера, по-своему любила Рейта, не стремилась изменить мир. Она хотела быть его частью, потому что мир был загадочный и интересный,
Велин встала, собрала свои краски и кисти и все тщательно вытерла. Она ничего не сказала ни Соландеру, ни Джесс; просто вытерла с лица и рук капли краски и поднялась. Затем собрала все свои вещи.
— Я буду дома, — сказала она. — На случай, если он захочет со мной поговорить. По крайней мере какое-то время я буду дома.
— Если он спросит, я скажу ему, — ответил Соландер. Это «если» ее не очень обрадовало. Она молча кивнула и ушла.
Велин ушла, а Соландер посмотрел на Джесс, которая спокойно сидела на краю сцены. Он покачал головой. Соландер ждал, что она скажет что-нибудь о Велин, потому что за все годы, которые он ее знал, Джесс была постоянна лишь в одном: она ненавидела Велин.
Но Джесс молчала.
— Ты не рада, что он ушел от нее?
— Она разбила ему сердце. Каким я была бы другом, если была бы рада такому?
Соландер подошел к сцене, взобрался на нее и обнял Джесс. Он спрятал лицо в ее волосы и прошептал:
— Именно за это я тебя и люблю. Она поцеловала его в шею и ответила:
— А я люблю тебя за то, что ты думаешь, прежде чем спросить.
Затем она продолжила:
— Надеюсь, с ним все хорошо.
На какое-то мгновение, озабоченный тревогой, которая прозвучала в ее голосе, Соландер решил, что она наверняка уйдет от него к Рейту. Однако быстро подавил в себе этот страх. В конце концов его тоже серьезно беспокоила судьба друга.
Когда костер начал затухать и танцоры надели свои обычные одежды и уселись вокруг огня, пришло время певцов и рассказчиков. Рейт сидел в кругу и наблюдал, как маленький фигурный камешек переходил из рук в руки, а тот, кто его получал, рассказывал историю. Истории повествовали о странствиях каанцев, так эти люди называли себя. Каан — значит «бесправный» на языке древних бригонцев, чьими потомками жители этой маленькой деревни себя считали. В ту ночь они рассказывали свои истории Рейту, потому что он был чужак, но также и гость. Они поведали ему о заселении бригонцами островов среднего Арима, о порабощении их народа и о ловких побегах, об удачных восстаниях и насмешках в адрес властей.
Рейт слушал как зачарованный. А потом камень оказался в его руках, и, немного подумав, он рассказал им, кто он, откуда родом и как оказался среди них этой ночью. Его история была длинной, но никто не стал возражать, никто не ушел, и когда пламя костра почти погасло и каанцы пододвинулись ближе к ярко светящимся в темноте углям, чтобы согреться, все большее число их с пониманием смотрели в глаза Рейту.
Пусть он чувствовал себя уорренцем, пусть всегда ощущал себя чужим в великолепных домах и небесных городах стольти, но здесь, среди простых каменных жилищ, костров и людей, которые не принимали никакую магию, он почувствовал, что нашел наконец свое место в мире.