Поэт
Шрифт:
Дальше - большой ленточный лозунг: "Мир - хижинам,
война - дворцам". Несколько матросов с гармониками.
Танцующие работницы. Дальше грузовики с
переселяющимися. На грузовиках жалкий скарб, веселые
переселенцы. Некоторые переезжают на новые квартиры
на извозчиках. Сзади на извозчике матрос и шарманщик
с шарманкой. Матрос размахивает шапкой, шарманщик
играет. Все это окружено веселой пролетарской толпой.
Играет
медленно. Летят вверх шапки. Крики "ура". Едет
очередной грузовик. На нем среди других
переселяющихся - Тарасов с матерью. Они сидят на
своем комоде. Мать поддерживает швейную машинку; тут
же клетка с птицами. Тарасов держит в руках на двух
палочках шутливый лозунг, хорошо видный всем:
Стоит буржуй обиженный,
Пришел ему конец,
А мы простились с хижиной
И едем во дворец.
Народ читает плакат и смеется. Лозунг Тарасова
имеет шумный успех. Проезжает извозчик с шарманщиком
и матросом. Шарманщик играет "Бывали дни веселые", и
на этот мотив матрос громко, во весь голос, поет:
Поют печальным голосом
Помещик, царь, купец:
Бывали дни веселые,
Гулял я, молодец.
Теперь другое времечко,
И разговор не тот:
Для нас восходит солнышко,
Для них - наоборот.
Стоит буржуй обиженный,
Пришел ему конец,
А мы простились с хижиной
И едем во дворец.
За матросом бегут мальчишки и орут во все горло
эту же песню.
В переулке.
С е л и в а н о в. На днях вы получите подробные инструкции.
О р л о в с к и й. Слушаюсь.
Известный нам двор богатого дома. Вселение
рабочих.
Светлая, большая, хорошо обставленная комната в
богатом доме, куда только что переселился Тарасов с
матерью. Это была гостиная. Тарасов прибивает клетки
с птицами над окном. Мать робко устанавливает возле
другого окна швейную машину. Старается ходить на
цыпочках. Чувствует себя крайне неловко. Открывается
дверь. Появляется высокомерная старуха (та, которая
спускала на веревочке револьвер). Она с лорнетом.
С т а р у х а. Я бы вас попросила прекратить стук. Это совершенно невозможно.
М а т ь. Извините, пожалуйста. Коля, перестань стучать.
С т а р у х а. И будьте любезны, ничего не ставьте на крышку рояля.
Мать испуганно смотрит: на рояле ничего не
лежит.
М а т ь. Мы не ставим.
С т а р у х а. Я говорю для того, чтобы на этой почве у нас в
Бросив презрительный взгляд, старуха исчезает и
довольно громко захлопывает за собой дверь, но сейчас
же опять открывает ее.
Кроме того, я бы вас очень просила не пользоваться нашей ванной. В кухне есть раковина.
Т а р а с о в. "Старуха! - закричал Герман..."
Ошеломленная старуха некоторое время стоит
неподвижно, величественно, не зная, что сказать.
Затем скрывается, хлопнув дверью.
М а т ь. Коля!
Тарасов открывает с треском балконную дверь и
выходит на балкон. Он видит море. На соседнем балконе
лежит чахоточный рабочий и тоже смотрит на море.
Возле него хлопочет жена. Из какого-то окна
высовывается матрас, который проветривают новые
жильцы.
Общий вид дома. Видно, что въехали новые жильцы:
на балконах и в окнах оживление.
Во двор входит Царев в сопровождении товарищей.
Ц а р е в (снимает фуражку и машет). Здравствуйте, товарищи! С новосельем!
Из окон и с балконов Царева приветствуют
криками, машут руками, полотенцами.
Комната Тарасовых. Стук в дверь.
М а т ь. Войдите.
Входит Царев.
Ц а р е в. Здравствуйте. Я вам не помешал? С новосельем. Ну как? Понемножку устраиваетесь?
М а т ь. Спасибо. Уже устроились. Не знаю, как вас и благодарить, товарищ.
Ц а р е в. Ну, чего там благодарить. Живите, дышите воздухом. Чья власть? Наша или не наша? Так в чем вопрос!
Входит с балкона Тарасов.
Т а р а с о в. А! Старый знакомый!
Пауза. Царев всматривается в Тарасова.
Не узнаете?
Ц а р е в. Что-то не признаю.
Т а р а с о в. А кто меня на вечере поэтов разоружал?
Ц а р е в (настороженно). Разве?
Т а р а с о в. Последний карандаш хотели забрать.
Ц а р е в. Верно! Графитный, граненый, как штык вороненый. (Смеется.) Ну, здравствуйте.
М а т ь. Что ж вы стоите, товарищ? Присаживайтесь.
Ц а р е в. Спасибо. Времени нет. Я бы с удовольствием.
М а т ь. Может быть, чаю?
В это время дверь распахивается и появляется
старуха.
С т а р у х а (не видя Царева, повышенным тоном). Кроме того, я бы вас покорнейше просила... (Замечает Царева.) Пардон. (Скрывается.)
Ц а р е в. Что, буржуазия донимает?