Пограничье

Ли Марина

— Ничего не знаю. Какие такие препараты?

Подумал секунд с двадцать и на всякий случай добавил:

— Какие ваши доказательства?

— Я так и думала… — шона вздохнула и с наигранным сожалением посмотрела на Гаврюшку через плечо. — Ошиблась я, Гаврик. Подвел меня мой… моя интуиция, в общем, подвела. Ребята ничего не крали. Они ни в чем не виноваты… Придется тебе идти на ковер к мэтру Ки и перед дядюшкой отчитываться.

Конюх выдохнул. Все еще лежащий на полу лакей едва заметно шевельнул правой рукой, а шона Род добавила:

—

Что же касается доказательств… Ну, что ж. Будем надеяться, у похитителей хватит мозгов не употребить все препараты и сразу.

— П-почему? — выдохнул конюх.

— Вас как зовут, любезный? — ласково спросила хозяйка сувенирной лавки.

— Митяй… А чаво нельзя-то?

— Чаво… — передразнила женщина. — А того, мой дорогой Митяй, что средство для увеличения мужской силы, коим активно пользуется пожилой и очень любвеобильный замковый химик и которое и было вчера вечером похищено из лаборатории… Так вот, средство это никак нельзя принимать мужчинам молодым и здоровым.

— П-почему? — старший лакей принял сидячее положение, удобно устроив подушку на коленях.

— А потому, что у здорового человека на этот препарат будет несколько нездоровая реакция. И вот эта… реакция, — шона издевательски дернула бровью и многозначительно посмотрела на подушку, — может затянуться на несколько дней.

— Несколько дней… — повторил в благоговейном ужасе Гавриил, до которого, кажется, начало доходить, что происходит.

— Несколько дней? — лакей побледнел и перевел ненавидящий взгляд на конюха.

— Не-несколько дней, — обреченно повторил Митяй и повесил голову.

— Поэтому у меня нет доказательств. Они есть у вас.

Шона снова рассмеялась.

— Думаю, в эфорате народ повеселится, глядя на вашу нездоровую эрек… то есть, реакцию, конечно!

В эфорат Гавриила шона с собой не взяла. Поэтому он не видел того, какой фурор там произвела хозяйка сувенирной лавки, явившись к начальнику с двумя злоумышленниками в полной боевой готовности в поводу. Не слышал, что по этому поводу говорили тамошние эфоры. Не знал, что начальник следственной службы, провожая задумчивым взглядом тонкий стан прекрасной сыщицы, велел неслышно своему помощнику:

— Запри этих, конечно. Но выжди с часок. Неизвестно еще, с чего у них эта… реакция. У меня, может, тоже не хуже была бы, повяжи меня такая сочная бабенка.

Мутило от одной мысли, что снова надо будет ловить на себе пошловатые взгляды и слушать сальные шуточки местного рыцарства. Нет, они-то шутили шепотом, не зная о том, что я, «спасибо» сильной волчьей крови, все слышу прекрасно, но мне от этого было не легче. Опять будут строить предположения на тему, как повезло тому, кто меня окучивает, и нашелся ли такой смельчак. Раздевать взглядами будут и пялиться на грудь. Гадко.

А Афиноген не понимал моего недовольства. Он, конечно, ангел, белый и пушистый, но при этом еще и мужик. Поэтому он искренне был уверен в том, что повышенное мужское внимание должно льстить моему самолюбию.

— Любая

бы на твоем месте была в восторге и только носик бы заносчиво задирала, скрывая свои истинные чувства, — уверенно заявлял он, а я... А что я? Значит, я не любая. Значит, я вот такая вот неправильная.

Я даже не отвечала ничего на его гнусные предположения. И на Зойке зло не срывала. За два дня пути мы с козой прямо сроднились, и я уже серьезно обдумывала вариант размещения ее в замке. Представляла себе выражение лица графа. И как Гамлет Лирикович выпучит глаза, когда я заявлюсь со своей питомицей. В общем, веселилась, как могла, отгоняя неприятные мысли об эфорате и Ивске, хотя до конечной цели оставалось всего километров пять.

О скором появлении на горизонте городка говорило все: и участившиеся крестьянские телеги, и количество мусора на обочине и, главное, смрад. Пока он витал в воздухе только неприятно зудящим намеком, но совсем скоро, я знала, меня не спасут и фильтры.

Ивск был последним оплотом Света перед Пограничьем. Логично, что там собирался сброд со всего мира. Или, правильнее будет сказать, с обоих из миров, потому что количество темных и светлых бродяг, проходимцев, авантюристов и просто ищущих приключений на свою пятую точку дурачков, здесь почти всегда было равно.

— Красивая женщина должна уметь принимать комплименты! — не отставал от меня Афиноген.

— Генка, отстань! — отвечала я беззлобно, хотя он реально уже надоел со своими поучениями. — Как бы то ни было, словосочетание «сочная бабенка» назвать приятными для женских ушей словами можно только с очень большой натяжкой.

— Может, тебе и в уши затычки, а?.. — выступил он с неожиданным предложением и предвкушающе потер лапки. — А что? Это идея!

— Ага. И на глаза повязку. Ты лучше помолчи. Я готовлюсь морально к встрече со светилами сыскного дела. Мне нужно правильную волну поймать.

— Аф-аф! — за моей спиной радостно взвизгнула Оливка и снова замахала ручками в сторону ангела.

— О, нет! — взвыли мы в один голос, потому что кодовое слово «Аф-аф» означало одно: иди сюда, ангелочек, я буду тебя тискать и выдирать клочьями шерсть из твоей пушистой шкурки, а ты за это будешь называть меня Зайкой и смешно шипеть сквозь зубы.

И все бы ничего, но Оливку-то несла я, а значит, и истязаемого ангела тоже опять придется тащить мне. И после этого Афиноген удивляется, почему я мужиков не люблю. Не вдаваясь в подробности: от них же никакой пользы! Убытки одни.

Скорость движения нашего маленького отряда, конечно же, немедленно снизилась, поэтому до эфората мы добрались только к обеду. Очень не хотелось оставлять Зойку во дворе, но ответственный дежурный по Ивскому эфорскому отделению, а по-простому, местный вахтер, категорично заявил:

— С козлами никак не можно!

И никакие просьбы, обещания всех благ, и даже угрозы не помогли.

Поэтому я привязала вмиг погрустневшую Зойку прямо у дверей вахтерки и, зло сощурившись, предупредила дежурного вояку: