Поклянись...
Шрифт:
Вариан помнил все, хотя многое отдал бы, чтобы забыть, забыть надежно, чтобы это не снилось в кошмарах и не наваливалось, как тысячетонный груз, при малейшем упоминании. К сожалению, это оказалось невозможным.
– Пап, они совсем рядом! – она стоит рядом с ним, вглядываясь в лицо. И он, беспомощный, неспособный ничего сделать, даже встать…
– Нет. – Она резко подымается, обнажая блестящий
– Нет!.. – он пытается привстать, но тут же падает, скрючивается от боли. – Ты… не пойдешь…
– Нет времени, отец. Нет времени. Прощай. – Она поднимается и быстрым шагом, почти бегом, двигается навстречу приближающемуся вою. Он слышит, как по камням скребут когтистые лапы, как воют мощные глотки. Слышит, и ничего не может поделать. Совсем ничего.
Уже почти скрывшись из виду, она внезапно оборачивается и кричит:
– Клянусь, отец, клянусь этим миром и всеми другими мирами! Я вернусь!
…Она так и не вернулась. Ни тогда, ни через десять, двадцать, сто лет. А потом он просто… устал ждать. И понял, что клятвы в этом мире не значат ничего. Совсем ничего.
С тех пор прошло много, очень много лет. А он никак не может забыть свою дочь... Которую он не смог защитить. Которая спасла его, пожертвовав своей жизнью…
Интересно, знала ли об этом певичка, исполняя свою песню? Или судьба просто захотела посмеяться над бывшим наемником, напомнив ему о его самом великом поражении?..
Вариан рывком захлопнул медальон.
Пустошь располагалась в сорока километрах к северу от города. Вариан и Норид преодолели это расстояние за полдня. Но мало было просто прийти на нужное место. Пустошь велика, и неизвестно, где именно заметили оборотней. Единственный очевидец, оставшийся в живых, настолько перепугался, что не смог указать даже сторону света, не то что полезные ориентиры. Поэтому следующие полдня наемники потратили на поиски следов, попутно расставляя ловушки.
– Может, попадутся, может, и нет, - рассуждал Норид, тщательно настраивая очередной капкан. – Кто их знает? Может…
– Может, так может, - перебил его Вариан. – Ладно. Где засада?
– Да там, - полукровка махнул рукой в сторону высокой скалы. – Лук при тебе?
– Да. – Несмотря на неоспоримую мощность арбалета, Вариан предпочитал лук, на перезарядку которого тратилось гораздо меньше времени. Легкие скорострельные арбалеты не в счет, выходить с такими на оборотней – более чем стопроцентное самоубийство.
– Хорошо… ну, на счастье! – Норид поджег клочок волчьей шерсти и позволил ему упасть на землю, покрытую сухой травой. Иссушенная засухой трава загорелась сразу – хороший знак, предвестье удачной охоты. Полукровка ухмыльнулся было, но внезапно погонь погас. Не было ни ветра, ничего, но пламя исчезло
– Ничего себе! – изумленно присвистнул Норид, разглядывая пятачок выжженной земли у себя под ногами. – Никогда о таком не слышал! А ты, Вариан?
– Отстань ты со своими предзнаменованиями, лучше делом займись, - отмахнулся от него эльф. – Толку-то от этого… ну погас, ну и что?
– Не веришь ты в приметы и знаки, - покачал головой Норид, и на всякий случай размазал пепел по земле, лишая огонь даже призрачных шансов. Допускать пожар он не собирался. – А ведь они ни разу не подводили никого, Вариан. Ни разу. И если сначала хороший знак, потом такой дурной… стоит насторожиться, знаешь ли.
– Я перестал верить в них двести лет назад. И больше не верю ни во что, - пробормотал эльф так тихо, что Норид его не услышал. Но повторять он не собирался.
Оба охотника устроились рядом со скалой, откуда великолепно просматривалась вся пустошь. За несколько часов терпеливого ожидания Вариан успел изучить ее вдоль и поперек, до последней чахлой травинки. Больше всего эта пустошь напоминала столешницу: почти идеально ровная, с четко обозначенными границами. Травы на ней почти не росло, что играло не последнюю роль в охоте, а та, что была, ничуть не мешалась и лишь жалобно хрустела под порывами ветра.
В Пустоземье не может вырасти ничего хорошего.
Оборотни явились примерно за час до полуночи. Вариану и раньше приходилось на них охотиться, но таких крупных и он пока не встречал. Появились они незаметно, словно тени. Вот на пустоши, куда охотники вглядывались до рези в глазах, ничего нет, - а вот по ней уже скользит полтора десятка серебристых теней, полуволков-полулюдей с искореженными в вечном оскале мордами. Бегут неслышно и ловко, несмотря на неуклюжее с виду телосложение, длинные передние лапы, висящие почти до самой земли, и сильную сутулость. Впереди всех вожак – огромный черный оборотень, рядом его подруга. А за ними другие, более слабые члены стаи…
Ни Норид, ни Вариан не шевелились, не издавали ни звука. Каждый из них понимал, что обнаружить себя раньше, чем это необходимо, приравнивается к смерти. Очень мучительной и очень долгой.
Вариан хорошо изучил повадки оборотней. Он знал все их уязвимые места, все повадки. И сейчас, глядя на стаю, он понимал, что есть в ней что-то неправильное. Что-то неуловимое, странное… и опасное. Вот только для кого?
Оборотни еще не успели приблизиться на расстояние выстрела хотя бы из арбалета, когда между ними началась стычка. Это было в привычках нежити – убивать себе подобных ради одной только крови. Но сейчас она затеялась из-за самки, красивой даже на посторонний взгляд серебристой оборотнихи. Два крупных самца – вожак и еще один, помельче, – столкнулись в бою. Остальные, включая причину раздора, окружили их плотным кольцом. Стоит только одному из противников упасть, и его тут же разорвут в клочья.