Поклянись...

Журавлева Надежда

– Ясно. Ну хорошо, пошли сколотим эту твою клетушку. – Норид направился прямо к сараю, на ходу припоминая, как именно действовать молотком. Он никогда не дружил со столярным искусством.

Над клеткой трудились весь остаток дня и большую часть ночи. Хорошо хоть, Вариан смыслил в столярном деле больше своего незадачливого друга и даже пустил на клетку прочные дубовые двери, иначе бы они не управились и за три дня. Сумасшедший сосед вполне мог насладиться невероятной смесью воя, стука молотка, визга пилы и грязных ругательств. Но в итоге она все-таки получилась – неказистая, довольно тесная, но крепкая и способная удержать даже оборотня,

с единственной решетчатой стенкой. Предусмотрительный Норид оплел прутья серебряной проволокой, а Вариан, кое-что смыслящий в магии, наложил на них гасящее звуки заклинание. Теперь вой оборотнихи, очень недовольной клеткой, был еле слышен.

– Ох, как хорошо! – блаженно простонал Норид, когда нежить была водворена на место. – Не, все-таки строительство – не мое дело.

– Ну-ну, - скептически заметил Вариан, настороженно глядя на оборотниху. Клетка клеткой, а серебро серебром, но вдруг они что-то не рассчитали? Эльф будто невзначай достал кинжал и показал его оборотнихе.

– Ладно, пошел я, - наемник спохватился, что уже давным-давно наступила ночь. – Сам понимаешь, остаться не могу…

– Иди уж, - эльф не стал сдерживать дружескую усмешку. – Брысь отсюда. Я сам справлюсь…

Когда приятель ушел, он сел около клетки и долго вглядывался в горящие желтым огнем глаза нежити. Странно… Это могло быть и обманом зрения, но Вариану казалось, что днем их выражение было более спокойным и разумным. Почти человеческим. Теперь же это были глаза дикого жестокого зверя, даже еще яростней и бессмысленней. На полузвериной-получеловеческой морде они смотрелись как нельзя кстати.

Оборотниха всей со всей силы ударила по прутьям и грозно зарычала, защелкала пастью. Вариану внезапно без видимых на то причин захотелось убить ее. Медленно и жестоко, так, чтобы она чувствовала смерть. Наплевать на все обещания, на огромный гонорар, на приятеля. Но что-то странное, слабое мешало ему…

Клятва!

Эльф потер виски и встал. На оборотниху он старался больше не глядеть, старательно отводя взгляд от диких глаз пленницы.

– Ладно уж… до встречи, тварь!

* * *

Когда эльф на следующее утро вышел на задний двор, он первым делом посмотрел на оборотниху. Она лежала неподвижно, словно спала, но глаза были открыты. Мутный, застывший взгляд скользнул по Вариану и остановился.

– Жива, - констатировал эльф. – А, я ж тебя напоить забыл! Ну, так и быть…

На плошку с водой, просунутую в клетку, тварь не обратила никакого внимания. Эльф выругался, вновь вспоминая о клятве.

– Вот так, сначала поклянешься, а потом мучаешься и жалеешь, - проворчал он вполголоса. Но Вариан был эльфом и серьезно относился к клятвам. Пусть они так редко исполняются, пусть он не верит в них… но это не повод нарушать данное слово.

Поэтому эльф открыл дверцу клетки и подтащил ничего не соображающую тварь к себе, стараясь все-таки не задевать раны. Она не попыталась даже приподняться. Эльф подсчитал, сколько оборотниха уже здесь сидит. Два дня в плену – не слишком много, но из-за обширных ран способности к выживаемости существенно понизились. Плюс лишение свободы и тычки, которыми эльф неоднократно награждал ее. После этого наверняка скончался бы сильный самец, не то что самка. Вариан в который раз подивился ее живучести. Хотя ее явно надолго не хватит – торчащие оглоблями ребра можно было пересчитать издалека, шерсть потускнела и свалялась, а

раны…

От оборотнихи шибало так, что он едва удержался от того, чтобы не заткнуть нос. Зато ругательств эльф сдерживать не стал: несмотря на вчерашнюю обработку, раны покрылись гноем, повязки намертво прилипли к телу, а запах привлек к ним немало мух. Ничего удивительного в этом не было – клыки оборотней, как и прочей нежити, не только наносят ранения, но еще и заражают их. Без магии человек или эльф может скончаться даже от слабого укуса в ногу. Оборотниха, по-видимому, обладала некоторым иммунитетом, но не слишком большим.

– Придется тебя лечить, - проворчал Вариан, накидывая на морду твари петлю. Она не шелохнулась даже тогда, когда грубая веревка сильно врезалась в челюсти. Впрочем, этого он и добивался. Вариан сел около оборотнихи, положил возле ее горла кинжал и начал тихонько начитывать простенькое исцеляющее заклинание, которым владел каждый пятый житель их города. Хоть гной убрать с самых серьезных ран, а дальше, возможно, она и сама справится.

Раны он все-таки подчистил и даже поменял бинты, смочив их обеззараживающим составом. Пока он этим занимался, Вариан не переставал гадать, почему перестал чувствовать к твари привычную ненависть. Неприязнь, отвращение – да, а вот ненависть… Еще больше эльф удивился лишь когда почувствовал жалость!

– Ну дела… - пробормотал он, накладывая последнюю повязку, вмиг пропитавшуюся кровью. Прошлый бинт прилип очень крепко и, отрывая его, эльф нечаянно потревожил рану. – Этак я тебя за домашнего любимца вскоре считать буду!

– Грагг! – злобно прорычала оборотниха, насторожив уши. Равнодушие быстро проходило, и она даже начала пытаться разорвать веревку. – Гр… граг!

– Чего ты сказала? – заинтересовался Вариан и чуть наклонил голову. Одна его рука медленно поползла к кинжалу, а другая крепко ухватила тварь за загривок. – Враг, а? Ну враг, разумеется…

Хоть эльф и говорил так, он шутил. То, что оборотни не умеют разговаривать, было доказано еще более пятидесяти лет назад. Один ученый, вроде того, что заказал им с Норидом поймать оборотниху, изловил и воспитал щенка почти в диких условиях. Огородил участок леса и каждую ночь, когда малыш просыпался, пытался его приручить – подолгу разговаривал с ним, давал с рук мясо. Окончился этот эксперимент печально: выросший щеночек загрыз своего хозяина и убежал. Вариан еще участвовал в облаве…

– Грарг! Рвард!

– Ну держи, держи.
– Эльф пододвинул миску с водой поближе. Чуть пришедшая в себя оборотниха с жадностью выхлебала ее и настороженно уставилась на него. Вариан вновь подивился странной перемене в выражении глаз. – Есть будешь?

Оборотниха, само собой, не ответила, но эльф и так понял это при взгляде на впавшие бока нежити и торчащие ребра. Сходив в дом, Вариан принес небольшой кусок мяса вместе с костью – уже немного испорченного, несъедобного для него самого, но вполне годившегося для оборотнихи. Что она и доказала, накинувшись на завалявшийся кусок так, словно это было нежнейшее мясо виверны. Эльф поморщился, слыша и видя, как крупная кость легко перемалывается острейшими клыками нежити. Определенно, он зря забыл, что это злейший враг всех живых созданий. Расслабился, пустил в сердце жалость… и ради чего? Жуткого монстра со звериной харей? Короткое наваждение прошло, уступив место обычной холодной ненависти и презрению. Вариан криво усмехнулся, глядя на тварь.