Поклянись...
Шрифт:
– Предлагаешь оставить ее живой? – Голос эльфа прозвучал уже несколько заинтересованно. – Ну…
– Давай, Вариан! Он знаешь как платит… А если ты насчет этой своей мести, то не беспокойся. В зверинце ей придется хуже, чем мертвой, - пообещал Норид. Полукровка не был сентиментален и ничуть не жалел нежить. Они убили немало людей, так что месть справедлива.
– Давай, - неожиданно легко согласился Вариан. – У тебя веревка есть?
– А как же!
Проблемы начались уже на следующее утро. Вариан, в доме которого они оставили добычу, проснулся
– Ты. Лежи и не рыпайся, - с тихой угрозой произнес эльф, глядя в золотые глаза оборотнихи. Несмотря на согласие подержать ее у себя две недели, ненавидеть ее род меньше он не стал. – Ясно?
Ясно не было. Самка перешла на рычание, грозное даже со связанной мордой.
– Ну и Тьма с тобой, - отмахнулся эльф, вставая. Все равно он уже не смог бы заснуть.
Вариан подошел к окну. Уже рассвело, и довольно давно. Спать он лег часов в шесть утра, а сейчас, наверное, уже полдень.
– Сегодня хороший день, - ни к кому не обращаясь, произнес бывший наемник. – Хороший, солнечный… А делать, как всегда, нечего. Вечно так. Сорок лет ведь уже прошло, скучно становится…
Конь у Вариана был. Матерый злой жеребец булатной масти, способный самостоятельно обороняться от волков и даже горных львов. Но эльф почти никогда не брал его на охоту, предпочитая ходить пешком. Лошадь представляет слишком лакомую добычу для нежити, чтобы его можно было оставить одного. Против разъяренного оборотня не устоит даже самый лучший конь.
– И впрямь, наверное, пойду… - не обращая внимания на пленницу, эльф вышел во двор.
Домой он вернулся уже вечером и сразу же насторожился. В доме было тихо, как в гробнице. Вариан пожал плечами и открыл дверь. К жизни оборотнихи он относился, в принципе, равнодушно. Подохнет так подохнет, выживет так выживет.
– Все-таки жива, - несколько озадаченно произнес он минутой позже, коснувшись шеи оборотнихи. Пусть оборотней и считали нежитью, но сердце у них билось, по жилам текла кровь, а легкие нуждались в воздухе. И умереть от кровопотери они тоже могли. Вариан не слишком понимал, как эта самка умудряется жить с такими страшными ранениями, которые по большей части уже успели загноиться. Оборотниха пребывала в полубессознательном состоянии, но эльф видел, что, пока его не было, она пыталась разорвать путы и билась на полу, умудрившись поломать пару стульев. Даже сейчас, в запекшейся крови и собственных нечистотах, теряющая сознание, она пыталась оскалить зубы, а когтистые пальцы сжимались и разжимались…
– Красивая? Вряд ли, - вздохнул эльф. – Ладно, что с тобой делать. Ради мук, которые ты испытаешь в зверинце, можно и потерпеть…
Вариан потащил оборотниху на задний двор, где он уже давно загородил небольшой участок, чтобы не проникали чужие глаза. Хоть его дом и находился на самой окраине города, известного своим равнодушием к чужим секретам, но он предпочитал переусердствовать в отношении тех крошечных тайн, что остались. Вариан не любил наблюдателей
Оборотниха пришла в себя после второго ведра ледяной колодезной воды. Ззастонала, закашлялась – вода попала в пасть. Эльф сел возле нее и начал промывать раны и шерсть. Пленница рычала, скулила, пыталась вырваться, но не могла. Ей оставалось лишь ждать, пока это исцеление, больше похожее на пытку, закончится.
Уже вскоре шерсть вновь заблестела серебром, а промытые раны, на которые Вариан наложил повязки, стали причинять гораздо меньше боли. Эльф, хоть и ненавидел оборотней, оставался эльфом, и великолепно умел лечить.
– Э-эй! Вариан! Ты где?! – раздалось за забором. Бывший наемник прислушался и ответно крикнул:
– Заходи давай, чего ждешь!
Норид сразу направился к нему и уважительно присвистнул, глядя на повязки:
– Что, пытаешь погасить в себе эту глупую ненависть или совесть проснулась?
– Нет, охраняю твои денежки. Какая-то она совсем дохлая.
Оборотниха зарычала, не собираясь признавать себя дохлой. Вариан легонько пнул ее, стараясь не задеть раны.
– Слушай, Вариан. – Норид посерьезнел, взглянул эльфу в глаза. – Я, знаешь, подумал… давай ты поклянешься?
– Что?!
– Поклянешься, - повторил полукровка, - что не убьешь ее. Это сейчас у тебя настроение такое благодушное, а потом? Как ненависть накатит, прибьешь… а мне, вообще-то, тот старик аж пятьдесят златов за нее обещал!
Эльф задумался. Полсотни златов – огромная сумма, на нее можно пару-тройку лет жить припеваючи, не работая, ради таких денег можно и потерпеть. К тому же Норид прав. Но…
– Я больше не верю в клятвы, - с горечью произнес он. – Но, так и быть, для твоего спокойствия… могу и поклясться… Клянусь этими миром и другими мирами, что не убью эту оборотниху и постараюсь не допустить ее смерти! Устраивает?
– Разумеется, - подмигнул ему Норид. – Только она у тебя пока останется, ладно? Сам понимаешь, я в городе живу, у меня соседей ого-го сколько…
– А у меня их мало? – Вариан поморщился, вспоминая косой взгляд соседа. Да, вой оборотнихи был хорошо слышен даже оттуда…
– А, да кто этого старика слушает? – легкомысленно отмахнулся наемник. – У него давно в голове ничего кроме дури и не осталось, ему никто и не верит! А больше у тебя соседей нет.
– Ну… ладно, - нехотя сдался Вариан. Он знал, что приятель может спорить часами, пока не переубедит. Подобные случаи уже бывали. – Только ты останься, клетку поможешь сколотить…
Во время их разговора оборотниха лежала неподвижно, настороженно прислушиваясь. Но когда эльф произнес слово "клетка", она резко рванулась к его ноге. Веревка, которой была обмотана ее пасть, затрещала.
– Ах ты! – возмущенно воскликнул полукровка, размашисто пиная нежить. – Словно понимает, о чем речь… Слушай, а они разумны?
– Оборотни? Нет, - эльф прослужил в наемниках более ста лет и прекрасно разбирался в повадках нежити и нечисти. – Даже разговаривать не умеют. Во всяком случае, с ними уже пробовали договариваться… один чокнутый наемник пробовал. Не получилось. Это просто тупые звери, практически бессмертные, способные жить более пятисот лет.