Покоренное сердце
Шрифт:
– Мне ты могла сказать.
– Нет, я боялась, что ты утратишь ко мне интерес, если узнаешь, что у меня нет никакого опыта. Я бы не вынесла этого. Понимаешь, я хотела узнать жизнь во всей ее полноте. С тобой, Саймон. Никогда ни один мужчина не вызывал у меня такого желания.
Эти слова вырвались у нее сами собой. Ему не обязательно знать, что, работая в школе для девочек, она не имела возможности познакомиться с другими мужчинами. И уж совсем ни к чему говорить, что она согласилась стать его любовницей только ради того, чтобы украсть
Нет, не только ради этого. Она все равно пришла бы к нему, потому что, незаметно для нее самой ее чувство к Саймону стало слишком сильным. Таким сильным, что она больше не могла ему сопротивляться.
Его лицо ничего не выражало.
– А Клара Браунли – твое настоящее имя? Вздрогнув, она быстро кивнула:
– Да. Почему ты сомневаешься?
– Одна ложь порождает другую. Может, ты хотела женить меня на себе?
– Нет! – в ужасе воскликнула она. – Я бы никогда так не поступила.
– Многие женщины идут на уловки, чтобы заполучить богатого мужа. – Он положил руку на ее бедра. – Хотя обычно они не заходят так далеко, как ты.
Давление его руки вызвало у нее новый прилив желания и одновременно с ним боль, обиду и гнев. Неужели он считает ее такой алчной? Неужели он думает, что она могла подарить свою девственность в обмен на материальные блага и социальный статус?
Жесткое выражение его лица подтверждало эту мысль. Вся радость от близости с ним растворилась. Как же быстро она позабыла, что ее нежный, любящий Саймон не просто мужчина, а надменный граф Рокфорд!
Она встала с кровати, обернувшись простыней, и окинула его высокомерным взглядом.
– Даже если вы будете умолять меня на коленях, я не стану вашей женой. Я совершила ошибку, согласившись приехать сюда.
Повернувшись к нему спиной, Клер потянулась за одеждой. На эти последние слова у нее ушли все силы, и теперь к ее глазам подступили слезы, горло болезненно сжалось. Конечно, она виновата, что обманула его, но ведь у него тоже есть от нее секреты. Например, эта записка. Как он может считать ее такой меркантильной после всего, что у них было?
И почему она продолжает тянуться к нему всем своим существом?
Уронив на пол простыню, она стала натягивать через голову нижнюю сорочку. Волнующие ощущения между ног продолжали напоминать о том наслаждении, которое подарил ей Саймон. Она чувствовала, что сейчас разрыдается, и сдерживалась изо всех сил, чтобы он не подумал, будто она хочет его разжалобить.
Стиснув зубы, она стала думать, как подобраться к записке. Вряд ли ей удастся незаметно зайти в кабинет: Саймон – джентльмен и, несмотря на ссору, пойдет ее провожать. Конечно, она может запретить ему это и…
Он обхватил ее сзади за талию.
Она замерла, мгновенно поддавшись мощному притяжению его сильного тела. Она не могла думать ни о чем, кроме того, что его пальцы поглаживают ее живот. Их обнаженные тела разделяла только тонкая ткань. Ее снова затопила глупая бездумная страсть, которая лишала
Его теплое дыхание щекотало ей шею.
– Сегодняшняя ночь не была ошибкой, Клара, – хрипло сказал он. – Не уходи. Останься со мной.
Она не может. Не должна. Если их связь продолжится, он узнает всю правду. Очень скоро и он, и все остальные узнают, что она – дочь Гилберта Холлибрука. Лучше расстаться сейчас. Сразу.
Перед глазами у нее расплывался туман. Она крепко зажмурилась, но горячие горькие слезы, несмотря на все усилия, потекли по щекам.
Саймон повернул ее к себе лицом. Одной рукой он взял ее за подбородок, другой вытер слезы.
– Не плачь, дорогая, пожалуйста, – с болью в голосе сказал он. – Прости меня, я не должен был сомневаться в тебе.
«Но ты должен во мне сомневаться. Должен».
– Мне не нужно твое богатство, – проговорила она, уткнувшись лицом в его грудь, покрытую темными волосами. – И меня не волнует твой титул. Я бы предпочла, чтобы ты был обычным торговцем, или слугой, или… или… даже мусорщиком.
– Только не мусорщиком. Подумай о запахе. Ты бы ни за что не подпустила меня к себе.
Его неожиданно легкомысленный тон заставил ее поднять нашего глаза. Его губы изогнулись в слабой усмешке, и защита Клер рухнула. Эта сладкая боль в сердце, которая возникала всякий раз, когда она смотрела на него, могла быть только любовью. Глубина и сила этого чувства поразили ее. Потрясение было настолько сильным, что затмило собой все ее сомнения и страхи.
Дрожащая улыбка тронула ее губы. Обхватив Саймона за талию, она встала на цыпочки и потерлась щекой о его щеку, наслаждаясь прикосновением к его коже.
– Я не хочу, чтобы ты менялся, Саймон. Ты хорош такой, какой есть.
С тихим стоном он крепко прижал ее к себе и припал к губам долгим медленным поцелуем. Они снова вернулись в постель, и долгое время были слышны только вздохи, шепот и, наконец, крик торжествующей страсти. А потом она лежала в изнеможении в его объятиях, и он гладил ее шелковистые волосы, и она не верила своему счастью.
Каминные часы мерно стучали, возвращая их к действительности. Клер ждала, когда Саймон уснет, надеясь незаметно проскользнуть в кабинет. Но ее веки отяжелели, и она позволила им сомкнуться, пообещав себе, что поспит всего несколько минут.
Но когда она снова открыла глаза, яркий утренний свет струился сквозь щель в занавесках. А Саймон куда-то ушел.
Он сидел в одиночестве в утренней столовой и, разделавшись с большой порцией яичницы с беконом, допивал кофе. Сегодня его душа и тело были в ладу, он не помнил, когда его наполняло ощущение такого полного удовлетворения. Когда миссис Багли принесла ему завтрак, он приветствовал ее жизнерадостным смехом.
Никогда еще утро после близости с женщиной не наполняло его таким счастьем. Он вообще редко оставался с любовницами на ночь, предпочитая хорошенько выспаться дома.