Покоренное сердце
Шрифт:
Саймон оторвался от «Таймс» и посмотрел на впорхнувшую в комнату младшую сестру, облаченную в пышное зеленое платье, удачно оттенявшее ее рыжевато-каштановые волосы. На лице ее играл здоровый румянец, а пополневшая талия выдавала ранний срок беременности. Со свойственной ей беспечностью она сбросила на золоченый стул, отделанный золотом плащ, и он тут же соскользнул на голубой узорчатый ковер.
Перчатки постигла та же участь. Стрельнув глазами в сторону брата, Амелия поцеловала мать в щеку. Леди Рокфорд сидела в шезлонге у окна
Саймон постарался стереть из своей памяти воспоминания о том страшном дне. Прошлое не изменишь, но он сделает все от него зависящее, чтобы мать как можно меньше страдала. И по этой причине он был рад приходу Амелии – это отвлечет мать от грустных раздумий.
Однако тема, которую сестра явно собиралась развить, ему не понравилась.
– В «Таттлере» открылась вакансия репортера, – заметил он, бросив на нее взгляд поверх газеты. – Я думаю, ты можешь на нее претендовать.
Амелия сморщила носик.
– Когда дело касается твоей собственной семьи, это уже не сплетни.
Наблюдая за их пикировкой, леди Рокфорд улыбнулась и покачала головой. Бордовое шелковое платье особенно сильно подчеркивало ее худобу и болезненную бледность. В каштановых волосах уже поблескивала седина. Она отложила в сторону шитье и сложила руки на коленях. Этого было достаточно, чтобы дети прекратили спор и обратили взор в ее сторону.
– Не думаю, чтобы это была такая уж потрясающая новость, – сказала она с сомнением в голосе. – Саймон мне ничего не рассказывал, да я и сама не представляю его в роли нарушителя спокойствия.
– Нуда, он ведь у нас старый зануда, – насмешливо сказала Амелия.
– Я бы предпочел иметь репутацию храбреца и задиры. Проигнорировав его реплику, сестра прошествовала к столу и налила себе чашку чая.
– На этот раз он потерял голову, мама. Начать с того, что он дважды танцевал с одной девушкой. Подумать только: дважды! Могу поклясться, что все гости на балу обсуждали только эту новость. Это было равносильно тому, как если бы он на глазах у всех упал перед ней на колени!
– Боже, вот уж действительно новость! – Глаза леди Рокфорд засветились радостью. – Саймон, ты меня приятно удивил. Отчего ты ничего не рассказал мне?
Мать уже много лет уговаривала его жениться, и надежда, засветившаяся в ее взгляде, говорила о том, что он движется в правильном направлении. Саймон ничего не сказал ей о своих намерениях за завтраком только из-за дурацкого пари с Гарри. Он не представлял, каким образом сумеет объяснить матери, почему он остановил свой выбор на Розабел.
Его сестра вмешалась прежде, чем он успел ответить.
– А он и нам ничего не сказал, – пожаловалась она. – Ни мне, ни Элизабет, ни Джейн – никому.
– Ах, простите. Я не знал, что должен заручиться одобрением своих сестер, –
– Это элементарная вежливость. – Амелия подлила в чашку сливки и энергично помешала чай ложечкой. – Своим поступком ты поставил меня в неловкое положение. Все расспрашивают меня, а я не знаю, что ответить!
– Не стоит так драматизировать, дорогая, – урезонила ее леди Рокфорд. Дрожа от волнения, она смотрела на сына. – Расскажи мне об этой девушке. Кто она?
– Она милая, добросердечная и имеет хорошее происхождение. Ее зовут…
– Леди Розабел Лэтроп, – перебила его Амелия. Хихикнув, она плюхнулась на обтянутую золотой парчой кушетку и поставила чашку на колени. – В том-то и загвоздка, мама. Вокруг столько умных, воспитанных девушек, а Саймон решил оказать предпочтение этой безмозглой Розабел Лэтроп!
Саймон сжал губы. Леди Розабел, конечно, не так умна, как его сестры, и не получила такого блестящего образования, и тем не менее ее воспитывали как великосветскую даму – для его будущей жены этого достаточно. Она красива, добродушна и даже в некотором роде оригинальна, хотя и впрямь не способна поддерживать интересный разговор.
В отличие от ее компаньонки миссис Клары Браунли.
Эта мысль вернула его к ночному происшествию в саду. Он с удовольствием вспомнил словесную пикировку с компаньонкой Розабел Лэтроп. Она возбудила его интерес с самой первой минуты, когда вынырнула из темноты прямо в его объятия. Он с наслаждением вспомнил запах ее лавандового мыла и нежную кожу. Тогда, под покровом ночи, его воображение так разыгралось, что он вообразил себе необыкновенную женщину, в которой удивительным образом сочетались ум и красота.
Когда она упомянула о муже, у него зародилось подозрение, что она говорит неправду, и это еще больше подогрело его интерес. Он благословлял тот миг, когда встретил женщину, которая бесстрашно парировала каждый его выпад, и вознамерился разоблачить ее обман.
Как это она сказала? «Ваша судьба, сэр, – сметать с дороги всех, кто попадается вам на пути». В тот момент ее слова рассмешили его, но сейчас он оценил ее храбрость: не всякая девушка осмелилась бы сказать ему такое в лицо. И как же он был разочарован, когда они вышли на свет, и загадочная незнакомка оказалась некрасивой вдовой, которую обстоятельства вынудили к тому, чтобы самостоятельно зарабатывать на хлеб.
Такая женщина никак не могла стать его женой.
– Лэтроп, – сказала его мать, сдвинув брови. – Она имеет какое-то отношение к маркизу Уоррингтону? Я знаю леди Эстер Лэтроп, но леди Розабел что-то не припомню.
Мать Саймона редко появлялась на светских балах. Из-за слабого здоровья ей приходилось ограничиваться скромными приемами для узкого круга близких друзей. Несмотря на хрупкое здоровье, леди Рокфорд была весьма решительна в своих суждениях и обладала сильной волей. Саймон дорожил ее мнением, и ему было важно получить ее одобрение.