Покоренное сердце
Шрифт:
В комнате никого не было. Где же маркиз?
Наконец она заметила его. Он сидел в глубоком кресле с подлокотниками и смотрел на огонь. Ей был виден лишь его профиль и седые волосы. На коленях у него лежала книга.
– Вы пришли на целых четверть часа раньше времени. Я пока не хочу чаю. Уходите и возвращайтесь в положенное время, – бросил он через плечо.
– Сомневаюсь, что вы ждали меня, ваша светлость.
В тишине тикали часы. Не оборачиваясь, он жестом велел ей приблизиться.
Клер подошла и встала перед
Сейчас, стоя в двух шагах от маркиза, она, наконец, смогла рассмотреть его как следует. Корнелиус Лэтроп, маркиз Уоррингтон, вблизи оказался не таким крепким, как ей казалось. У него было сухое, испещренное морщинами лицо – должно быть, ветер и соленые брызги задубили и иссушили его кожу. Он был в домашних кожаных туфлях, но в остальном его туалет был безупречен: дорогой сюртук и накрахмаленный шейный платок. Он снял очки и положил их в раскрытую книгу.
Маркиз продолжал сидеть, пристроив одну ногу на табурет. Скользнув равнодушным взглядом по безобразному платью Клер, он перевел взгляд на ее лицо и, наконец, снизошел до ответа:
– Кто вы, черт подери? «Ваша внучка».
Клер едва не задохнулась от нахлынувших на нее чувств: от злости за то, как он обошелся с ее родителями, от горечи, что он считает ее посторонней, но больше всего оттого, что у этого человека были глаза ее матери.
Клер присела в вежливом реверансе.
– Меня зовут миссис Браунли, я новая компаньонка леди Розабел.
– Вы нарушили мой приказ, – отрезал он. – Я распорядился, чтоб меня никто не беспокоил.
От этой грубости он еще больше упал в ее глазах.
– Простите мне мое вторжение, милорд. Леди Розабел попросила принести ей книгу.
Он изогнул кустистую седую бровь.
– Моя внучка желает читать? Я не ослышался?
– Она хочет, чтобы я почитала ей что-нибудь, – выдала Клер заранее придуманную ложь. – Я полагаю, можно взять что-нибудь из Шекспира. У вас не найдется томика его пьес?
Клер ждала, какой будет его реакция. Почему-то она надеялась, что он, так или иначе, упомянет какую-нибудь из цитат Призрака. Однако на его лице по-прежнему не отражалось ничего, кроме недовольства от ее неожиданного вторжения.
– Вон там. – Он указал ей на ряд полок в противоположном углу от камина. – Лучше возьмите сонеты, так вам будет легче удержать ее внимание. Долго слушать она не способна.
Клер подошла к указанному месту. От книг исходил запах кожи и чернил. При других обстоятельствах она была бы счастлива, изучить содержимое этих полок: даже в Кэнфилдской академии не было такой
– Видите ли, я не собиралась читать всю пьесу зараз, – сказала она, просматривая названия на корешках книг. – Я думаю, мы будем проходить не больше одной сцены в день.
– Розабел ненавидит пьесы. Она даже в театре не может их смотреть.
Упрямство Клер, похоже, разозлило его, и она пошла на попятную.
– В таком случае я возьму только сонеты, – сказала она, снимая с полки тоненькую книжку. – И, если вы не против, еще «Макбета».
– Слишком мрачная пьеса. Ей не понравится.
Он был прав. Розабел вряд ли оценит самую трагическую пьесу Шекспира. Но выбор Клер имел свое объяснение. После ареста отца она спросила у судьи, какие именно цитаты Шекспира были найдены на местах преступлений. Судья отказался показать ей записки, сославшись на то, что они являются уликами, но Клер так его умоляла, что он, в конце концов, зачитал их ей вслух. Одна цитата была как раз из «Макбета».
– Иногда девушкам нравятся мрачные книги, – сказала она. – К тому же там есть очень занимательные диалоги. «У меня заныли кости, значит, жди дурного гостя», – процитировала она.
Уоррингтон захлопнул лежавшую у него на коленях книгу.
– У нее начнутся кошмары от нагромождения сумасшедших и убийств. Я запрещаю вам брать эту книгу.
Клер чувствовала, что ступила на тонкую грань между собственным интересом и тем, что может позволить себе прислуга. Однако ей было необходимо выяснить, насколько хорошо он знает Шекспира.
– Тогда, может быть, «Буря»? Это аллегорическая сказка о добре и зле.
– Ба-а, аллегорическая! Слишком сказочная и легкомысленная.
– Зато романтичная. Она может понравиться леди Розабел. И там такой красивый язык. «Мы сотканы из снов, мечтаний, грез…»
– Бог мой, довольно болтовни. Берите, что вы там хотели и уходите.
Он снова нацепил очки на нос и воззрился на нее. Его взгляд сказал ей, что ему не терпится продолжить чтение. Кивнув ей на дверь, он открыл книгу и углубился в чтение.
У Клер упало сердце. И что теперь? Она не узнала ничего нового, за исключением того, что ее дед знаком с некоторыми произведениями Шекспира. Но с ними знакома половина населения Англии. Она не может уйти, совсем не продвинувшись в своем расследовании.
Сунув книгу с сонетами под мышку, она бросила взгляд на книги на полках. Здесь было полное собрание сочинений Шекспира, причем каждая пьеса была издана отдельной книгой в обложке из телячьей кожи. Бессмысленная трата денег: обычно пьесы Шекспира были собраны в одном томе. Ее пальцы быстро перебирали корешки, и внезапно ее осенила мысль.
– Книги стоят не по порядку, милорд. Если хотите, я могу их переставить.
Он поднял взгляд, и его жесткие седые брови нависли над очками, словно мохнатые гусеницы.