Покореженное эхо
Шрифт:
— Как любил поговаривать один мой любимый герой из знаменитого фильма: «У меня будет к ней предложение, от которого она не сможет отказаться!»
Глава VI
Последние события
1.
Она сидела у иллюминатора самолета и разглядывала стоящие под крылом розовые облака с мечтательной улыбкой на лице.
Журавлев сидел в глубине салона в среднем ряду и не мог набраться смелости подойти к ней. Он ожидал увидеть нечто другое. Еще в аэропорту появление Таи его обескуражило. Он
Стоп! И тут до него дошло. Ольга убита неделю назад, и ее сняли с федерального розыска. Мертвых преступников не ищут. Второй удар он получил на таможенном пункте. Когда узнал, что дамочка, прошедшая на посадку — гражданка Швеции Ольга Шверник. О чем это говорило? В первую очередь, о том, что Ольга не ездила к Гортинскому, а, получив паспорт, улетела в Швецию обрабатывать заказчика, с чем ее и можно поздравить. Впрочем, поздравлять уже некого. Таисия работала в Москве в одиночку. Но зачем же Ольге понадобилось приезжать в Москву, рискуя попасть в руки властей. Улик и свидетельских показаний против нее столько, что ее не спас бы ни один адвокат. Пожизненное заключение обеспечено. Сто процентов!
И даже сейчас, когда стало все понятным — и цели, и средства, и планы, — он понимал, что нерешенных вопросов больше, чем разгаданных.
Наконец, он набрался храбрости, встал со своего места и, пройдя по проходу полупустого самолета, подсел рядом к девушке. Аромат ее духов на сей раз был другим, более нежным и воздушным.
Она повернула голову и глянула на соседа. Улыбка вдруг исчезла с ее лица, и она вздрогнула.
— Добрый день, Тая!
— Как вы здесь очутились?
— Лечу в Швецию по неотложным делам.
— По каким еще делам?
— Не беспокойтесь так. Все хорошо. Только должен признать, что быть блондинкой вам больше к лицу. И голубые глаза излучают больше света.
Тая схватилась за голову, словно резкий порыв ветра едва не сорвал с нее шляпку.
— Нет-нет, все на месте.
— Как же вы меня узнали в таком случае?
— Я вас знаю с детства. Как вы жили, чем дышали, как всю жизнь завидовали своей сестре, которой все преподносилось на тарелочке с голубой каемочкой, а вы каждое благо выбивали для себй потом и непосильным трудом. Несправедливо, правда?
— Вы из уголовки?
— Боже упаси. Я кукловод. Я человек, который дирижировал огромным и совершенно не сыгранным оркестром. Очень многие из игроков фальшивили. Но к вам у меня претензий нет. Виртуозная игра. Знали бы вы, сколько раз я вам аплодировал. Вы достойны восхищения. Жаль, что государства не понимают такой музыки. Они подвергают казни самых лучших и талантливых.
— Хватит дурачиться, Дик. Кто вы?
— Девятый.
— Что за бред?
Журавлев достал из кармана журнал «Профиль» десятилетней давности и открыл страницу, где опубликовано интервью с Гортиским.
— Вы и сами, вероятно, не раз ломали себе голову, кто же отсутствует на одном из мест, где стоит пустой стул. А отсутствовал фотограф, который сделал этот снимок. В данном конкретном случае
— Ну допустим. И что из этого?
— Когда ваш муж, я имею в виду господина Шверника, так как вы хотите на данный момент быть его женой, познакомился с господином Гортинским в Альпах и предложил ему сюжет для романа, я отдыхал там же. Вместе с Гортинским. В книге естественно обо мне ничего не сказано, так как план и все остальное придумал я.
Гортинский лишь присвоил себе идею и разработку, а мне пришлось уйти в тень.
Это я оценил неординарный талант вашей сестры и подбросил в дом Гортинского пленку, журнал и рукопись. Гортинский в доме таких вещей не держал. И это я помогал вам в работе, но более тонко и с наименьшим риском. Смерть Гортинского — не несчастный случай. Нет смысла вдаваться в детали. Важно, что мы победили и теперь возвращаемся за тем, что по достоинству заслужили. Я генератор идей, основатель дела, режиссер, а вы и Ольга — всего лишь исполнители.
— Я вам не верю. Ни одному вашему слову. Такого не может быть. Я одна продумывала каждый свой шаг, каждую деталь, мелочь.
— Уверены? Без меня вы давно бы сидели за решеткой. Грязно работали, Тая.
Очень грязно, а мне приходилось за вами эту грязь подчищать. Начать хотя бы с того, как глупо было красть ключи у дежурной по этажу, чтобы пользоваться служебным ходом в гостинице. Неужели вы думаете, что сыщики вами не интересовались и не опрашивали персонал? Мне пришлось сделать дубликат ключа и подбросить его под стол дежурной, чтобы она нашла его и решила, что он просто туда завалился. А не глупо было арендовать «ракушку» в соседнем дворе, чтобы там хранить сумку с уликами, в том числе и револьвером? А использовать оружие бывшего любовника Ольги, который ей и купил машину? И эта машина была вычислена и вся цепочка ее владельцев. Парня пришлось убрать, чтобы он не вспомнил, что Ольга отняла у него револьвер, когда он собрался стреляться. Я уже не говорю о квартире на Киевской, где вы хранили код-карточки, которые благодаря мне сейчас лежат в вашей сумочке. Мне продолжать? Тая тяжело вздохнула.
— Пожалуй, хватит. Может, все и так, как вы рассказали, Дик. Но что это теперь меняет? Через два часа мы приземлимся в Стокгольме. А там вы ничего со мной не сделаете. Сорвете с меня парик? И что дальше? Со Шверником заключен союз. Ему плевать, блондинка его жена или брюнетка. Он знает, что она принесет ему картины, и готов хоть в самом черте признать родную маму, лишь бы получить то, о чем мечтал всю жизнь. А вы кто такой? Турист из Москвы? Какое вы можете оказать на меня давление? Жаль, если такой красивый мужик вдруг умрет. Я говорю о крайнем случае. Меня уже ничто не остановит. Я живу на автопилоте. Мне сейчас море по колено. Плохая идея вставать на моем пути.
Журавлев улыбнулся.
— Неужели вы думаете, Тая, что я такой наивный простачок и решил вот так, запросто, подсесть к будущей миллионерше в самолете, погадать ей на картах, рассказать о ее прошлом, которое недоказуемо и потребовать за это половину ее состояния? Я знаю, что значат для вас деньги, которые с таким трудом вам доставались. За полгода жизни в Москве вы, я думаю, все сбережения, доставшиеся вам от покойного мужа, растратили. Одна гостиница встала в копеечку, а сколько побочных трат?