Полет Ящера
Шрифт:
– Павел, ты? Какими судьбами?
Я заметил, что она не сразу отступила в сторону, в комнату пропустила лишь после секундного замешательства. Примечательный нюанс! Есть такое качество у людей - забывать своих ближних после долгих разлук. Нечто подобное приключилось и с ней.
– Не рада?
– Что ты! Просто поздно, а ты даже не предупредил.
– Друг погиб, - буднично сообщил я.
– Да и сам, как видишь, с палочкой ковыляю. Короче, нуждаюсь в утешении.
– Бедненький!
– она произнесла это машинально, не задумываясь, и я тотчас поймал её за руку.
– Так давно не слышал твой голос. Поверишь ли, только
Трость упала на коврик, я притянул Сильву к себе.
– Ругай меня, девочка, ругай распоследними словами. Не произнесу ни звука. Был занят, воевал с налогами, ездил на встречи - все, разумеется, дешевые отговорки.
– Отговорки, - она растерянно кивнула.
– Но речь не о них, речь о нас с тобой. Клянусь чем угодно, как минимум раз в неделю вспоминал о тебе. И тосковал. Прямо грызло что-то внутри, скреблось. Зверек какой-то… Потом все, конечно, проходило, но ненадолго.
Она позволила себя обнять, и, чувствуя сквозь ткань её горячее тело, я прижал женщину к себе, жадно вдохнул запах её волос.
– Все тот же шампунь.
– Все тот же…
– Пойдем. Мне так нужно побыть с тобой!
Продолжая сжимать друг друга в объятиях, мы двинулись в её спаленку. Она тоже задышала учащенно. Притворством здесь не пахло, я это ясно видел. Однако на середине комнаты Сильва все же заставила меня остановиться. Наверное, я все же чересчур спешил.
– Ну что ты, котик? Что с тобой?
– Голова кружится.
– Бывает, - я погладил её по волосам.
– Как ты жила все это время?
– Неважно, Ящер.
– А что так? Нелады с работой? С денежкой прижало?
Вместо ответа, она порывисто вздохнула. Значит, и то, и другое.
– Почему не звонила? Рассказала бы все, как есть. Устроил бы в один момент.
– К тебе дозвонишься! Там на телефоне сухарь какой-то. Кепарь, кажется. Ты ведь так его называешь?
Я тихо рассмеялся.
– Кепаря больше нет. Уволил к чертовой матери. Насовсем.
– Ну, не Кепарь, так другие… Да и не привыкла я клянчить.
– Гордая пташка!
– я снова погладил её. По плечам, по откликающейся на прикосновения спине.
Все та же до мелочей узнаваемая Сильва. Мягкая, податливая, мгновенно отвечающая встречным пульсом… Всполошившись, я потянулся к карману.
– Да! Совсем запамятовал. Это тебе. Маленький сувенир, - достав из крохотной коробочки золотой перстень с аметистом, я сделал попытку надеть его на палец Сильвы. Она неловко отдернула руку.
– Эй, дружок! В чем дело?
Нащупав нечто чужеродное, я удивленно опустил голову. Сюрпризу все-таки суждено было состояться, и в чем дело можно было и не спрашивать. Дело заключалось в кольце. Теплое местечко на безымянном пальце оказалось занятым, и разглядел я это только сейчас. Она нервно стиснула кулачок, а я озадаченно поджал губы. Славный визит! Приплыть издалека на огонек - и оказаться третьим!..
Выпустив Сильву из объятий, я с любопытством осмотрелся. Все было правдой, присутствие в доме мужчины ощущалось вполне зримо. И не какого-нибудь заезже-приезжего, а стабильного, имеющего свои шлепки, выписывающего на адрес Сильвы экономические газеты и журналы. Завелась уже, наверное, и своя любимая кружка, - вот тут, под торшером, должно быть, и попивает кофеек новый хозяин дома. По вечерам листает периодику, разгадывает ребусы.
– Анекдот - наоборот, - пробормотал я.
– Где же у нас муж? Неужели в шкафу?
– Ящер, только обещай
– Господи, да что ты на меня так смотришь? Hе зверюга же я, в конце концов, - я порывисто притянул Сильву к себе.
– Елки-зеленые! Как все-таки жаль!
Она сделала попытку вырваться, но я держал крепко.
– Ну же! Один-единственный! Последний и прощальный…
Наши губы слились, я закрыл глаза. С ней это тоже получалось по-особенному. Сильва принадлежала к категории чувственных женщин и млеть начинала от малейшей ласки. Вот и сейчас мне захотелось ощутить хоть в самой малой степени свою желанность. Всего-то секундный отклик! Все, за чем, собственно, и пришел.
Уже когда она стала задыхаться, я оторвал её от себя. Глаза у неё сделались совершенно хмельными. В зрачках плясало доменное пламя, лепестки ноздрей трепетали. В таком состоянии с ней можно было вытворять что угодно, но это было бы уже свинством.
Нет! Все-таки права Надюха. Плохо, когда тебя любят за что-то. Истинная любовь - необъяснима, и я, видимо, таковой никогда не знал. Если Елена привлекла меня когда-то своими сногсшибающими формами, то Сильву я полюбил за голос. Такая вот ерундистика! Никогда раньше не понимал, чего ради иные особи западают на различного рода бардов, тем паче, что до Высоцкого большинству из них тянуться и тянуться, но когда на одной из презентаций, дьявольски скучной, кстати сказать, я разглядел вышедшую к роялю Сильву…
Точнее, все было не так. Как там она выходила, во что была одета, я не знал и не видел. До всех этих пустяков мне не было дела, пока она не стала петь. Именно тогда я и встрепенулся. И весь лощеный сброд, что бренчал бокалами и пустословил по углам, тоже поутих. Я даже не знаю, как это описать и объяснить. Одно дело - глазеть на солистов в телеящике, и совсем другое - слушать их вживую. Почему, наверно, и предпочитают театральные произведения кинопродукции. Птенчиком вытянув шею, я двинулся на голос. Дамочка стояла возле рояля, делала ручкой обтекаемые движения, а я по-прежнему не видел ни лица её, ни фигуры. Пение заслонило все. Буквально с первых строк я понял, что уеду с этой чертовой презентации только вместе с ней. Голос певицы обволакивал, укутывал нежным коконом. Не зная в сущности о ней ничего, я преисполнился уверенности, что увезу её к себе домой. Так оно и произошло. Я не вился вокруг да около, - двинул буром и напролом. Уже через минуту нам удалось уединиться, и, не теряя времени даром, я выложил ей все, что думал о её таланте. В ту минуту я был опьянен ею, и Сильва это безусловно видела. Вполне возможно, некие доброхоты успели шепнуть ей на ушко мои отправные данные, а может, и не шептали ничего, но, если не взаимность, то уж по крайней мере толику любопытства я в ней разжег. Укротить хищника - тоже задачка из заманчивых, и ресторацию она покинула, держа - меня под руку. Роман у нас закрутился бурный и стремительный.
Самое смешное, что охладевал я к Сильве чрезвычайно быстро, но всякий раз назад возвращал её голос. Что-то в этом таилось стародавнее - от пения морских Сирен. Прост включалась в голове музыка, начинал звенеть знакомый тембр, и, бросая дела, я вновь торопился к ней - к первоистоку своего неразрешимого любопытства. Может, и не выдумывал ничего бродяга Гомер про остров поющих див. Как было так и описывал.
– Ладно, - я перевел дух.
– Зови своего благоверного, тихо-мирно попьем чайку, и я слиняю.