Полет Ящера
Шрифт:
Странно, что все это дошло до меня только теперь. Я ведь почти успокоился! Так просто и заманчиво было списать все на двойную игру Васильича. А он, оказывается, и не играл вовсе - послушно выполнял все мои директивы…
Я до хруста сжал кулаки, нервно передернул плечом. Что же в итоге? Вновь старое разбитое корыто? Возврат на исходные позиции? Очень похоже на то. И снова непонятно, кто и за что меня так не любит. Кинофильм, Поэль, радиошутки, от которых Август лез на потолок - это ведь тоже чья-то работа. Кропотливая и старательная. Плюс к тому новоиспеченные проблемы на таможне, его величество Шошин, коего по сию пору нигде не могут найти. Тоже какая-то мистика. В конец отчаявшийся чинуша готов был даже
Я припомнил ту хватку в «Южном», когда некто волок меня по полу, стискивая могучими руками шею. Неподконтрольная дрожь пробежала по телу. Черт подери! Ведь и Гонтарь признал, что меня волокли! Нет, братцы, не наваждением тут пахло! Чем-то совершенно иным!..
Пауза затянулась. Я глядел в глаза капитану, продолжая молчать. Нечего мне было ему сказать. А сказал бы, - тотчас напросился бы на «идиота». Потому как материалист Костиков в ирреальное вряд ли поверит. Да и сам я себе не верил. Что уж обижаться на посторонних!
– М-да… Значит, совместного катарсиса у нас не получилось, - констатировал собеседник.
– Жаль.
Он ещё какое-то время медлил, словно ждал, что я опомнюсь и взорвусь откровениями, но я безмолвствовал, и капитан отворил дверцу.
– Ну-с… Бывайте. Никто за вами следить больше не будет, но помните, сегодня я сделал шаг навстречу. Вы вольны были сделать шаг в свою очередь. Ваша вина, что встречи на Эльбе не получилось.
Хлопнув дверцей, он зашагал к своим расхристанным стареньким «Жигулям». Мои бычки нехотя расступились, давая руоповцу дорогу. А я глядел ему вслед и по-прежнему молчал.
Правду говорят, извратить можно все на свете. Гак ли сложно связать морскими узлами несовместное? Почему, к примеру, не предположить, что причиной Карибского кризиса послужила не политика, а злосчастная любовь Никиты Хрущева к Мерилин Монро? А что?.. Очень просто! Встречались голубки? Было дело. Недолго, но виделись. Даже что-то такое сказать друг дружке успели. Может, то самое - сокровенное? Как известно, для истинного чувства одного взгляда достаточно. Тем более, что тяготела красавица Мерилин к левым взглядам. И к кумачу геройскому симпатии питала. А про роковую связь её с Кеннеди великий кукурузник, конечно, знал. Вот и решил отомстить братьям за смерть американской звезды. Романтично и правдоподобно. Развязал же Николай Второй из-за смерти какого-то посла жутчайшую из войн! Хватило умишка. Многие теперь не стесняются называть это рыцарством. Славное рыцарство! Под нож, в сущности, страну отдал! Не вразумленный ни Порт-Артуром, ни Цусимой. Вот и делайте выводы! Потому что так она и выпекается - большая политика-в паузах между сексом, жратвой и алкоголем. А уж потом обывателям вкручивают легенды про парламенты и многотрудные заседания, про взвешивание всех «за» и «против». Дескать, ввели войска после долгих дебатов и колебаний, плакали даже от невозможности поступить иначе. Впрочем… Истинной картины рядовому обывателю, вероятно, знать и не следует. Потому как, узнав, огорчится он очень. Как пить дать, осерчает и осатанеет…
Дома я честно пытался заснуть, но не. получалось. В груди поселилось какое-то кусачее животное, и бесконтрольно перещелкивало в голове, отчего вещи в комнате произвольно оживали, норовили сняться со своих мест. Возможно, что-то я чувствовал, но что именно, не понимал.
А может, причиной всему был чертов разговор с Костиковым? Прав был капитан, зря мы его остановили. Пусть бы себе ехал следом. Тихо, мирно, без докучливых и безответных вопросов. Нутро чуяло, что выложил капитан голимую правду, что операцию против нас затеяли вовсе не безопасники, и что Васильича мы убрали напрасно. От мыслей таких вновь становилось страшно, и руки, прячущиеся под подушкой, пугающе холодели. Жизнь и сила вытекали из них, а значит из меня. И не было поблизости ни Безмена, ни Ганса. А Гонтарь, дремлющий в соседней комнатушке, того сумасшедшего фильма не видел. Потому не мог до конца быть своим.
Так и не дождавшись сна, из квартиры я вновь вернулся в офис. Пощелкав клавишами игрового компьютера, велел привести Гошу-Кракена. Бойца скоренько отыскали, и минут сорок кряду этот бычок наигрывал мне вариации Шуберта с Гайдном. Попутно выдал какой-то жутковатый моцартовский этюд - выдал с таким неожиданным пылом, что меня морозцем продрало. До самого основания. Я заставил Гошу сыграть этюд трижды. А после, прихлебывая по очереди из бутыли с коньяком, мы гуляли по волнам ночного эфира и устало комментировали слышимое. Когда из магнитолы поплыли Мартыновские «Лебеди», Гоша умиленно поднял голову - совсем как волк, задирающий морду к луне. Дослушав песню до конца, остервенело выругался:
– Хотел бы я знать, какая падла его грохнула!
– Ты про кого?
Гоша смутился.
– Да про певца…
Гонтарь в углу обморочно зевал. Ему наша бессонница была абсолютно непонятна. Подобно дельфину он дремал одним полушарием, вторым продолжал бдительно стоять на страже. И когда наконец случилось то, чего я внутренне ждал, к чему был готов всю сегодняшнюю ночь, он тотчас встал на дыбы. Человече, вечно изготовленный к отпору…
Около семи утра позвонили в дверь офиса, дежурная охрана, предварительно поработав сканеров доставила на этаж срочную посылку. Что таилось в упакованной в брезент коробке, я уже догадывался, потому сидел в стороне, храня самый безучастный вид.
Инициативу взял на себя Гонтарь.
Работая десантным ножом, он аккуратно поднял деревянную крышечку, заглянул внутрь. Несколько секунду ошеломленного молчания, а потом он сипло доложил:
– Уши, босс! Человеческие, с сережками…
Гоша-Кракен глянул из-за его плеча и громко икнул.
– Играй!
– хрипло прикрикнул я на него.
– Играй, черт тебя дери!
Плюхнувшись за рояль и путаясь в клавишах. Гоша послушно заиграл. А я протянул руки, медленно придвинул к себе коробку. Подумав, прикрыл крышкой. Смотреть на то, что увидел Гонтарь, не стал.
Все шло по заранее намеченным пунктам.
Жизнь подчинялась Плану, а я подчинялся жизни. «Синие» посылали свой последний привет, выполнили угрозу из ультиматума.
Соха Красоватый свою миссию выполнил, на нужное стриженную братву подначил. Теперь его можно было убирать. Следом за остальными.
Вот так, господа присяжные. Не было больше Лены-Елены! Ни со мной, ни вообще нигде. Зато я снова выигрывал качество. Ход оставался за мной.