Полет Ящера
Шрифт:
Имя Елены продолжало взывать к мести, действо раскручивалось положенным ходом, как та заведенная умелой рукой юла. Мы бульдозерной колонной перли вперед, сметая реденькие заслоны. Очень хотелось добраться до Бухтиярова, бонзы от «Росвооружения», имевшего пятиэтажный домик вблизи полигона, гоняющего солдатиков на прополку собственных городов, приторговывающего направо и налево всем мало-мальски стреляющим и взрывающимся. Я сам время от времени прикупал у толстосума гранатометы и мины. Расценки были вполне сносные, товар всегда поставлялся отменного качества. Честен был господин Бухтияров, гнилушек не подсовывал. За эту
Увы, нам не повезло. Искомого дяди на месте не обнаружилось.» Верно, загорал, паскудник, на белом канарском песочке. От здешнего отдыха отдыхал там, а от тамошнего - тут.
Но что-то следовало предпринять, и, недолго думая, Дин умело заминировал особнячок бонзы. Тротиловые брикеты легли в нужных точках, и с третьего взрыва мы уронили пятиэтажный домик на заснеженные грядки.
«Некому березку заломати…» - пелось в одной славной народной песенке. ан, нашлось кому! Не одним лыком мы шиты!
Сторожей - восемнадцатилетних солдатиков, синегубых и перепуганных, мы связали лентами скотча, подробно растолковав про землетрясения и внезапность иных ураганов. Бывает такое, знаете ли, в здешних местах. И потому никто ничего не взрывал. Сам упал домик. Никого заблаговременно не предупредив. Очень уж был красивый и высокий, а с красивыми такое порой случается… Как бы то ни было, суть солдатики, кажется, уяснили.
Все той же гремучей колонной мы рванули к центральному рынку потолковать с тамошними царьками, но на этом наша эпопея и завершилась. Дорогу перегородили согбенные фигуры автоматчиков в бронежилетах, синие мигалки замерцали справа и слева. Как и было уговорено, молотя из «машинок» в небушко, Дин бросился на прорыв, что удалось ему без особого труда, а мы остались.
Первого же офицера, подошедшего к моему «Ниссану», я лицемерно обнял, благодаря за спасение от вероломных террористов, бешено начал трясти за руку.
Черта лысого он поверил в мою болтовню, однако, стрелять в меня сразу не стал. Мы вели себя вполне лояльно, сдавались без пререканий, и доблестному ОМОНу ничего не оставалось делать, как только препроводить нас в свои каменные, лишенные всяческого уюта казематы.
Чуть позже я узнал, что к этому часу очухался и начал действовать нокаутированный Каротин. Украшенный синяком адвокатик, оседлав стул в губернаторском кабинете, с надрывом в голосе вещал, как мы защищались и как нас смяли, как мы не хотели, но нас подло заставили, как силой рассадили в конце концов по машинам, объявив заложниками.
Иного от Каротина я и не ждал. Хороший артист дорогого стоит, и адвокат просто вынужден был оправдывать те астрономические суммы, что тратились на него из имперской кассы.
В ход пошло абсолютно все - и итальянская жестикуляция, и ссылки на новейшую историю, и красочный синяк, поставленный, разумеется, не мной, а злыми террористами.
Даже без репетиций адвокат добился нужного эффекта. Кивая седой головой, губернатор делал вид, что верит.
Маленькое шоу в вельможном кабинете завершилось успехом, хоть и без аплодисментов. Нужные распоряжения были сделаны, к стенке нас не поставили.
Бешеный аллюр крестового похода сходил на нет, доставляемый кем-то
Дремать на плече Гонтаря было покойно и надеж но. Честное слово, я ощущал себя трудягой, вернув шимся домой после нелегкого трудового дня.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
…Пух из подушки растрясли
И вываляли в дегте,
И у меня вдруг отросли
На самом деле когти…
С. Кличом
На этот раз они сидели у меня в кабинете, выступая не в качестве власти, а в качестве гостей. Костиков скучно строчил шариковым стержнем по бумажным листам, ещё двое в погонах прихлебывали мой фирменный кофеек, в паузах между глотками задавая чудные вопросы. Доигрывался последний акт комедии. После долгих пересудов, заполненных спорами и витиеватыми матюгами, общественное мнение все-таки решило принять за факт мифический захват Ящера коварными чужаками. А что ещё им оставалось делать? Государственному чину прямо таки позарез было необходимо сохранить лицо, вот мы и помогали друг другу по мере сил и возможностей.
Власти интересовались подробностями и приметами. Я с вяловатой добросовестностью удовлетворял их любопытство. Сидя в кресле, тоже пил кофе, морща лоб, описывал внешность нападавших. Выдумывать что-то особенное я и не пытался. Пожелай мои гости оглянуться, они тотчас рассмотрели бы того, чье описание я выдавал для бессмертных протоколов. Дин сидел в углу за их спинами, удобно положив ногу на ногу, с ухмылкой слушая, как я живописую его портретные данные. Ему нечего было волноваться, Он вышел из передряги чистым, никого не потеряв, не оставив сыскарям ни единого вразумительного следа. Потому и не прочь был принять удар на себя, с удовольствием играя роль того, на кого следовало валить все грехи. Вот я и валил - лопатами и кузовами, благо денек вчера выдался насыщенным.
– Жаль, что они ушли, - в который раз сокрушенно и полуобвиняюще произнес я.
– Когда вы их ещё найдёте! Да и найдете ли вообще…
– Ну… Кто знает, - один из офицеров утомленно потер виски.
– И все-таки, Павел Игнатьевич, наверняка у вас должны быть свои предположения. Подозреваете же вы кого-нибудь! Согласитесь, без серьезных оснований подобные вещи не происходят.
– Без серьезных, конечно, нет.
– Вот-вот! Кому же могло понадобиться хватать вас и ваших людей, а после везти через весь город - да ещё с такой помпой?
– Видимо, нашлось кому, - я по мере сил изобразил задумчивость.
– Впрочем, есть одна идейка. Полагаю, это те же самые люди, что напали на ресторан «Южный».
– «Южный»?
– Ну да! Сколько народишку там перелопатили - страсть!.. Кстати, версия действительно неплохая! Было бы полезно, если б вы покопались в этом направлении.
Костиков метнул на меня внимательный взгляд, но я сделал вид, что ничего не замечаю.
– А если говорить о помпе, так это лишний аргумент в пользу изощренности моего противника. Кому-то очень хотелось поквитаться со мной. Просто до жути! Возле «Южного» это у них не получилось, тогда меня решили скомпрометировать. Выражаясь совреценным языком - подставить. В самом деле, если идут погромы, и люди видят среди погромщиков меня, что они должны подумать, как вы считаете?