Полигон
Шрифт:
Широким взмахом руки он обвел электронную карту поселка на стене. Мигающие разноцветные точки на ней обозначали расположение патрульных.
– Красным цветом обозначены солдаты, оранжевым - фабры. Можете сравнить их численность и площадь охвата. Учтите, я ставлю фабров на самых трудных секторах обороны. И они там стопроцентно надежны.
Присмотревшись к карте, Кин рассмотрел оранжевую точку на юго-востоке, которая двигалась вдоль полосы заграждения с неторопливостью минутной стрелки. Вот он, фабр с замазанным глиной номером.
– Насколько я понимаю, все перемещения фиксируются в базе данных? риторически спросил
– Само собой, как же без этого.
Значит, Кин без труда сможет установить личный номер фабра, получив доступ к главному компьютеру гарнизона.
– И все-таки давайте вернемся к сегодняшнему инциденту. Вы склонны расценивать его как мелкое недоразумение. Что ж, не буду спорить. Меня интересует, случалось ли ранее что-либо подобное?
– задал Кин лобовой вопрос.
– Скажем так, поначалу не обходилось без недоразумений. Потом все реже и реже.
Вне всякого сомнения, ему лгали, продолжать разговор не имело никакого смысла. Хорошо, что он поостерегся сразу выкладывать сведения, полученные от техника на космодроме и Даркофа. Они еще нуждаются в тщательном уточнении, а устанавливать истину явно придется без помощи Абурхада и Наримана, скорее всего наперекор им. В голове снова заколыхалась вязкая похмельная боль.
– Благодарю за разъяснения.
– Он встал со стула.
– Завтра утром в половине десятого буду у вас.
Кин еще раз мельком взглянул на куски мины, которая чуть было не спровадила его на тот свет, и вышел из кабинета.
При его появлении Ронч, оживленно судачивший о чем-то с Гронски, встал навытяжку. Надо полагать, он провел с унтером душеспасительную беседу о соблюдении устава, поскольку тот, к удивлению Кина, тоже вскочил и вытянулся в струнку.
– Вольно. Пойдемте, - кивнул своему телохранителю Кин и надел шлем.
Когда они вышли из блокгауза, ливень уже отбушевал и в разрывах туч сияли мириады крупных звезд. Кин с удовольствием поднял забрало, в лицо дохнула первозданная свежесть омытой дождем земли. Забавная вещь, подумал он, всего лишь повышенная влажность и толика тройных молекул кислорода, а получается неописуемая благодать. Со всех сторон неслись дробные трели, словно несметная орава мальчишек развлекалась, треща палками по штакетнику, и реже слышалось отрывистое сочное цоканье: нестройный хор крошечных земноводных восторженно праздновал начало дождевого сезона.
– Вы бы опустили забрало, Кин, - посоветовал Ронч, непрестанно озиравшийся по сторонам.
– Так ходить опасно, особенно по ночам.
Это замечание вернуло Кина к реальности. Замедлив шаг, квадр-офицер начал вглядываться в сгусток темноты за поворотом дорожки, затем выхватил из кобуры икстер и дважды выстрелил. Слепящие импульсы пробороздили гладь обширной лужи, упруго взметнулся клуб шипящего пара.
– Что там было?
– Не знаю. На всякий случай. Померещилось, - признался Ронч.
– Почему вы не пользуетесь инфравизором?
– От него мало проку. Среди местной живности теплокровных нет.
Они остановились возле крыльца, скудно освещенного надтреснутым плафоном.
– Что ж, спокойной ночи, - сказал Ронч.
– Во сколько за вами зайти утром?
Кину вдруг тошно стало от мысли, что придется глушить вечернее похмелье в одиночку.
– Давайте пропустим еще по стаканчику, - предложил он.
– Почту за честь.
Когда они вошли
– С вашего позволения, посижу немножко и пойду к себе, - пояснил он. Малость вымотался за день.
– Да, день сегодня выдался не самый легкий, - согласился Кин, разливая злаковую по стаканчикам.
– Давайте выпьем за удачу. Есть предположение, что пока нам она сопутствует. Так вот, пускай это продолжается подольше.
– Хороший тост, - одобрил Ронч, и они выпили.
Не притрагиваясь к закуске, Кин передернулся и сделал резкий выдох, когда раскаленная волна скользнула по пищеводу. Как выразился кто-то из древних мудрецов, подобное излечивается подобным. Еще чуточку терпения, и наконец утихомирится проклятый уксусный альдегид, этот ублюдочный молекулярный огрызок этилового спирта, терзающий его сосудистую систему. Вспомнилась одутловатая физиономия Наримана, густо разукрашенная красными прожилками. Горе-коллега и впрямь злоупотребляет алкоголем, это сразу видно невооруженным глазом. Ничего удивительного: здесь, на Тангре, воистину идеальные условия для того, чтобы напрочь спиться.
– Ну как вам понравился наш главный контырь?
– осведомился Ронч.
На мгновение Кин опешил, затем понял, что телепатия тут ни при чем. Разумеется, квадр-офицер узнал от Гронски, с кем уединился в кабинете командир гарнизона.
– Вы оказались правы, он редкостная тупица, - признал Кин, решив на сей раз отбросить дипломатические игры. В том, что комнату прослушивают, сомневаться не приходилось, но с тем большим удовольствием он отпустил эту реплику.
– Говорят, в турбоходе и впрямь нашли осколки мины...
– Вижу, вы отлично осведомлены.
– Солдатский телеграф - штука надежная, - осклабился квадр-офицер.
– Да, судя по найденным частям корпуса, применили диверсионную мину отечественного производства. Очевидно, ее украли с гарнизонного склада.
– Больше вроде неоткуда, - глубокомысленно поддакнул Ронч.
– Честно говоря, никак не возьму в толк, что все это значит. Может, провокация?
– Такое объяснение, увы, ничего не объясняет. Давайте еще по стаканчику на сон грядущий?
– С удовольствием.
– Он подставил стаканчик, и Кин налил до краев.
– Давно я не пробовал такой злаковой, забористая и очень хорошей очистки. Здесь в ларьке сплошь синтетика. А тут натуральный продукт из метрополии, чувствуется, да.
– Что ж, теперь ваша очередь предлагать тост.
– В этом деле я не мастак.
– Ронч задумался, наморщив лоб.
– Ну, скажем так. Чтоб каждый получил свое. В смысле, чего заслужил. Годится?
– Отлично, - кивнул Кин и залпом осушил стаканчик, на сей раз малодушно закусив ломтиком сыра. Наконец-то похмелье отлегло, и в голове прояснилось. Некстати шевельнулась мысль о грядущем следствии по делу загадочных фабров, которые взбрыкивают и куражатся. Строго говоря, в область прямой служебной компетенции Кина оно не входило, и потому в любой момент он сможет благоразумно отступиться, представив по инстанции доклад для очистки совести. Другое дело, сохранит ли он при этом уважение к себе. Вот где загвоздка.