Полигон
Шрифт:
Кин достал из планшета требуемое и вручил унтеру.
Тот скопировал в память компьютера электронное удостоверение, снабдил его кодами доступа, занес необходимые пароли на кристалетку и в довершение всех формальностей попросил Кина расписаться в прошнурованной тетради.
– Давайте я вам покажу, где, что и как, - предложил он.
– А то в нашем хозяйстве сложновато разобраться с первого раза.
Пересев на стул рядом с унтером, Кин отправился в своего рода экскурсию по базам данных гарнизона. Тут нескладный
– Это здесь, тут вот так... отсюда сюда... а теперь выйти и чикнуть по этой...
В основном компьютерная сеть гарнизона соответствовала общеармейскому стандарту, и наметанным взглядом Кин сразу схватывал необходимые тонкости, хотя с трудом поспевал за манипуляциями унтера. Различия в основном касались многочисленных отслеживающих устройств, для которых выделялась отдельная высокоприоритетная зона машинных ресурсов. И еще одно необычное обстоятельство бросилось Кину в глаза.
– Погодите-ка, вот это у нас что, сервер лаборатории?
– спросил он Зигу.
Кликовую плашку с надписью "Биотех" украшала эмблема концерна - двойная спираль в звездном кольце. А снизу шла волнистая полоска - сразу насторожившая Кина традиционная метка анизотропного информобмена.
– Он самый. Только с ним обмен опосредован.
– Метку я вижу, но что она означает конкретно?
Смущенный его жестким тоном, Зига чуть замялся, его длинные узловатые пальцы беспокойно комкали воздух над клавиатурой.
– Ну, есть режим запроса. Пароль у вас на кристалетке есть, в каталоге "спец".
– Только и всего? А с их стороны?
– допытывался Кин.
– Оттуда разрешены все режимы, - виновато промямлил унтер, как будто инспектор вскрыл его собственную оплошность.
Еще один обескураживающий сюрприз, который следовало взять на особую заметку. Ну кто бы мог предположить, что гарнизонная система обороны в здешней сетевой иерархии занимает подчиненное положение. Разумеется, об этой забавной мелочи даже не потрудились известить штаб-квартиру армейской контрразведки.
– Ладно, давайте дальше, - процедил Кин.
– Там вот сеть рудника со всеми прибамбасами, а это бухгалтерия, это склад, - бубнил себе под нос Зига, быстро вводя пароли, которые знал наизусть.
– Шмотки отдельно, оружие и боеприпасы отдельно...
Дверь командирского кабинета открылась, в адъютантскую вошел Нариман. Судя по размытому влажному взгляду, шеф отдела контрразведки уже успел опрокинуть рюмашку в честь утренней прохлады.
– Инспектор Кин, вас приглашает командир Абурхад, - чопорным тоном сообщил он и скрылся во входном тамбуре.
– Спасибо, Зига, более-менее все понятно, - сказал Кин тоном помягче: та лихость, с которой этот несуразный унтер работал на компьютере, произвела
Забрав удостоверение и кристалетку с паролями, он. легонько кивнул сидевшему на стуле в глубокой задумчивости Рончу и вошел в кабинет.
Стоявший перед электронной картой поселка Абурхад при его появлении обернулся, скупым жестом пригласил расположиться на креслах в углу.
– Прошу прощения за то, что заставил вас ждать, инспектор, - развел руками он.
– Чрезвычайное происшествие...
– Не стоит извинений, я с пользой провел время, - ответил Кин, усаживаясь и закидывая ногу на ногу.
– Ваш дежурный дал мне пароли и прогулялся со мной по сети.
Донельзя хмурый командир гарнизона не стал садиться в кресло, давая понять, что рассчитывает на короткую беседу.
– Какие у вас еще вопросы или пожелания?
– осведомился он.
– Чрезвычайное происшествие, насколько я понимаю, это самоубийство унтера Гронски?
– Совершенно верно.
– Я хотел бы узнать подробности, с вашего позволения.
Чуть поколебавшись, Абурхад с плохо скрытым выражением досады на лице все-таки опустился в кресло напротив Кина. Заявленные цели служебной командировки впрямую обязывали инспектора Генштаба проявить особый интерес к расследованию трагического инцидента, и оба собеседника хорошо понимали это без комментариев.
– Что именно вас интересует?
– То, что удалось выяснить на данный момент по поводу обстоятельств самоубийства.
– Пожалуйста. Вчера Гронски заступил на дежурство в пятнадцать часов. В одиннадцать его сменил унтер Дживло. Около восьми утра обнаружилось, что Гронски покончил с собой выстрелом в голову из личного оружия.
– Абурхад замолчал.
– Кто и где нашел тело?
– Унтер Басо зашел за ним, как обычно, чтобы вместе пойти на завтрак. Вы уже знаете, на Тангре предпочитают не выходить из помещения в одиночку. Дверь оказалась не заперта, Гронски лежал в своем боксе на полу. Импульс в упор, сами понимаете, половину черепа снесло начисто.
– В таких случаях обычно оставляют записку...
– полувопросительно произнес Кин.
– Далеко не всегда. Гронски этого не сделал.
– Время смерти установлено?
– По мнению врача, это произошло около двух часов пополуночи.
Стоило Абурхаду назвать время, когда Гронски закончил дежурство, как Кин сразу вспомнил о человеке, который покинул блокгауз в одиннадцать ноль семь вечера и направился к дому для гражданского персонала.
– Значит, Гронски вышел отсюда около одиннадцати часов?
– уточнил он.
– Надо полагать, что да. Унтера Дживло еще не опрашивали, он отдыхает после ночного дежурства. Но смена дежурного зарегистрирована ровно в одиннадцать.
– Кто-нибудь еще в это время находился в блокгаузе?