Полигон
Шрифт:
За все это время никто не издал ни звука.
Потолок «пещеры», хоть и отчетливо видимый, все же не был материальным — дым костров поднимался сквозь него. Паша взял у Дениса прожектор, зажег его и навел на стену. Он увидел то же, что и раньше, — серый круг.
— А с той стороны свет виден прекрасно. — Миша, стоя рядом, наблюдал за его опытами. — Кто-то из вас меня ослепил, когда вы возвращались. Каково там?
— Хреново там. Холодно и жутко.
— Да уж. Слава богу, что я там ничего не забыл…
Они одновременно подумали об одном и том же. В дальней палатке все еще горел фонарь, освещая связанного
— Ты туда не пойдешь… — Паша расставил руки в стороны, загораживая проход.
— Поспорим? — Миша шагнул к костру и подхватил с земли свой охотничий нож. — Прочь с дороги, Паша, я все равно пойду.
Спор прервал дикий истерический вопль. Человек за спиной Паши хрипло визжал, словно его резали заживо. От неожиданности он отпрянул, оборачиваясь, и успел заметить лишь силуэт Миши, исчезающий в границе тьмы.
— Фонарик хоть возьми… — растерянно махнул он выключенным прожектором в ночь, но его уже некому было услышать. Поникнув, Паша отвернулся. Все молча смотрели на него. — Что?! Что я мог?! А пошли вы все…
Он не заметил, что мрак за его спиной снова пришел в движение. Пещера рушилась, и усы тьмы ползли к центру треугольника, образованного кострами, старательно огибая пламя.
Виктор с трудом подавил панику. Вцепившись в руль, он медленно сосчитал до двадцати. Все прекрасно. Все нормально. Так, теперь открывай глаза…
Он зажег оба фонарика в стойках дверей — кто их делал, интересно? Не видно ведь ни хрена ночью.
— Ну что? Ты доволен? — спросил он сам себя, просто чтобы услышать голос. — Доигрался, мать твою!.. Сидел бы дома с женой, так ведь нет, надо с детьми по лесам ползать…
По борту машины что-то тихо прошелестело, и сердце ухнуло в пятки. Первую же мысль — погасить свет — он с негодованием отверг, вместо этого дернулся, опуская кнопки дверей. Так спокойнее… Он подмигнул своему отражению в черном стекле.
— Ну что, в штаны готов наложить? Не дрейфь, герой, мы этих демонов на пальце вертели…
И тут что-то толкнуло в борт возле лючка бензобака, машина мягко качнулась на пружинах, и елочка ароматизатора закачалась в ответ.
— Оп-ля… — Виктор перешел на шепот. — Мы не одни в этой вселенной… Свалил бы ты, дорогой, по-хорошему… — Его руки тем временем шарили по полу возле сиденья в поисках чего-нибудь, чем можно вскрыть кожух колонки. Затем ему в голову пришла мысль, что далеко не все имеют привычку подобно ему держать под рукой отвертку и пассатижи. Тем более в салоне — на свежей машине это ни к чему. Виктор полез по карманам.
Новый звук раздался сзади — на машину навалилось что-то тяжелое, и корма ощутимо просела. Послышалось шуршание и звяканье — гость рылся в багажнике. Заскрипела противно задетая крышка.
— Интересно, почему на «классике» всегда скрипит багажник? — Виктор просто шевелил губами, не решаясь даже шептать. Он ощупал все карманы, но обнаружил лишь зажигалку и смятую пачку сигарет. — Как ни увидишь «классику» — вечно багажник скрипит… И где я, интересно, нож посеял?
Гость поскребся по фанерной спинке заднего сиденья.
— А вот хрен тебе… — Виктор стал рыться в «бардачке». — Поперечины там металлические. Если ты здоровый — то не пролезешь, а если кроха — лучше не суйся…
По спинке ударили, и сиденье едва не вылетело вперед. Виктор испуганно
— Сломай мне тачку, уродец, башку отверчу! — Оставив бесплодные поиски, Виктор приподнял фиксатор сиденья и, стараясь действовать как можно тише, отъехал вместе с ним назад. Раздался новый удар, гораздо сильнее, и послышался звук льющегося бензина.
— Ах ты козлище! Сила есть — ума не надо?
Медлить больше было нельзя. Виктор изо всех сил двинул ногой по рулевой колонке и подался вперед, обламывая острые куски лопнувшего пластика, чтобы добраться до проводов.
Машина резко поднялась, когда исчезла тяжесть с багажника, а затем чудовищный удар сдвинул почти на полметра задние колеса. Виктор приложился головой, и в глазах расцвели гроздья салюта.
Когда раздался вопль, Миша перестал что-либо соображать. Только одно имело значение — там Таня, и он должен помочь ей во что бы то ни стало. Страх разбился, осталась лишь злость — на Пашу, мешавшего ему, на демона, заварившего эту кашу, на тьму, посмевшую опуститься на лес, встать между ним и Таней. Он пригнул голову и рванулся вперед, выставив перед собой нож. Миша спешил на крик, но Антон вдруг затих, а затем закричал гораздо левее. Миша полетел носом, споткнувшись о чей-то труп. Он успел вытянуть перед собой руки и едва не напоролся на собственный нож. Ему повезло — лезвие лишь царапнуло скулу, едва не выбитые запястья пронзила резкая боль, но Миша перекатился, вскочил и кинулся на звук. Крик снова оборвался — видимо, сумасшедший набирал в грудь воздух, — и раздался уже за спиной Миши. Парень резко остановился, взрыв землю каблуками сапог. Ярость подгоняла его, и он побежал в новом направлении…
Тьма перед ним вдруг сгустилась, он скорее почувствовал это, чем увидел, — и со всего маху врезался в груду смятого искореженного железа, выросшую на его пути. Даже при свете дня он не смог бы узнать в этом металлоломе останки своего «уазика». Миша упал на спину, корчась от боли, — столкновения его ребра не выдержали. Грудь обжигало при каждом вдохе, левая нога едва шевелилась. Спасла кольчуга — без нее пришлось бы намного хуже.
Антон снова завопил, и Миша, закусив губы до солоноватого вкуса во рту, поднялся на колени. Пошарил в траве, отыскивая вылетевший из руки нож, и, встав, захромал вперед. Сумасшедший уже хрипел, посадив связки, и на этот раз крик звучал намного ближе.
Кто-то захихикал совсем рядом, чуть впереди и правее. Миша остановился, сильнее сжав рукоять ножа.
— Кто здесь? Не подходи, тварь, завалю!
Хихиканье сменилось неразборчивым бормотанием. Что-то ворохнуло воздух в темноте у самых глаз Миши, и он сделал выпад ножом. Мимо.
— Я тебе серьезно говорю, свали! — Мише показалось, что что-то двинулось позади него, и он резко обернулся, рассекая клинком воздух. Снова мимо.
Крик захлебнулся. Тишина и ночь без единого просвета окружали его, зрительные нервы тщетно пытались получить хоть какой-нибудь раздражитель. У Миши закружилась голова. Он почувствовал, что не хватает воздуха, и оттянул ворот кольчуги вместе с надетой под нее толстой рубахой — без подкладки металл стирает плечи. По разгоряченной коже побежал холод.