Политика
Шрифт:
Мелисса говорит:
– Бабушка не может отвезти нас в университет. У нее дела. Давайте вызовем такси.
– Такси? Сколько это будет стоить? – спрашивает Бахыт.
– Долларов пятьдесят – по десять на человека.
Бахыт кривится. Ахмед молчит. Он, может, и не все понял, но что надо платить десять долларов – наверняка.
– Давайте автостопом, – предлагает Бахыт.
– Нас слишком много для этого, раз, – говорит Мелисса. – И здесь обычно не подбирают автостопщиков, здесь у всех свои машины.
– Закажите лимузин, –
Он громко и дебильно хохочет, бабушка тоже.
Ахмед напряженно смотрит на него, потом говорит:
– Вы дадите нам шампанское?
Пит и бабушка хохочут опять.
– Откуда у нас шампанское? – говорит Пит. – Мы же не fucking кинозвезды.
После завтрака – опять гостиная, опять телевизор. На кухне Мелисса, бабушка и Пит совещаются, как доставить нас в университет. Мелисса хочет раскрутить бабушку, чтоб она нас отвезла, но она упирается.
– Здесь почти сто миль. Знаешь, сколько это бензина?
Ближе к обеду находится мужик с соседней фермы, который соглашается нас отвезти, причем бесплатно. Проблема – у него «трак», спереди только два места, а сзади – кузов. Над кузовом он обещает установить крышу, чтобы получился фургон.
Три часа. «Трак» подъезжает. Сзади – фургон, но он весь заставлен какими-то ящиками. На них лежит матрас. Я, Бахыт и Оля забираемся на него и ложимся на спину. Ахмед и Мелисса садятся в кабину.
Чтобы убить время, всю дорогу поем песни. Чаще всего – «Гуд бай, Америка».
На кампус въезжаем в шестом часу вечера, говорим дядьке «спасибо» и расходимся по своим общагам. Моя – на самом краю кампуса. Навстречу идет девушка. Я не знаю ее, но она смотрит на меня и растягивает губы в резиновой улыбке.
Весна [9]
Они познакомились на школьной дискотеке перед восьмым марта. Он заметил ее и спросил у Коня, одногруппника по училищу:
9
Рассказ 2000-го года, первое название – слишком попсовое – было «Любовь». Чернушно-лирическая зарисовка, «набросок» к «Гопникам». Переписан в 2005-м.
– Слушай, что это за пила, а?
– Светка Шаблович. Учится в 38-м училе.
– Сейчас ходит с кем-нибудь?
– Не знаю. Скорее всего, нет.
– Иди побазарь с ней, скажи, что я хочу с ней ходить.
– На хуй она тебе упала? Пацаны говорили, она уже с половиной района перееблась…
– Ты это видел?
– Нет, сам не видел, но говорили.
– Тогда не надо гнать. Иди поговори.
Она разговаривала с подругой и курила. Конь подошел, недолго поговорил с ней и вернулся.
– Все
Он подошел.
– Привет. Меня зовут Антон.
– А меня Света.
– Сегодня дискотека не очень.
– Ага, не очень.
– Ты уже сейчас домой? Могу проводить.
– Хорошо, проводи.
Они вышли на улицу. На крыльце несколько человек курили, сплевывая на кучу грязного снега. Она сказала:
– Скорей бы уже стало тепло.
– Ага.
Они шли к ее дому молча. Когда подошли, он сказал:
– Давай завтра съездим в центр.
– Хорошо, во сколько?
– Давай в семь на остановке. Ну пока.
– Пока.
Они встретились, сели в троллейбус и поехали в центр.
– Пошли, может, в кино? – предложил он.
– Пошли.
Троллейбус ехал через индустриальные окраины, отделявшие район, где они жили, от центра. Этот район специально построили лет двадцать назад для рабочих окрестных химзаводов и других вредных производств, и он так и назывался – «Рабочий поселок».
Они молча доехали до кинотеатра «Родина» и вышли. В «Родине» шел американский фильм – на него решили и сходить. Во время фильма он несколько раз выходил покурить в туалет, вытряс там мелочь у центровых малых. Она смотрела на экран, не отвлекаясь.
После фильма они зашли в коктейль-бар. Он дал денег малому в начале очереди на два по сто пятьдесят мороженого с сиропом и два молочных коктейля. Кто-то в очереди начал выступать, но он не обратил внимания.
Они сели за столик и начали есть мороженое погнутыми алюминиевыми ложками.
– Завтра дискотека в клубе, – сказал он. – Приедут «космонавты». Будем пиздиться. Наши некоторые будут с бабами. Если хочешь – поехали. Не бойся, тебя никто не тронет. Баб обычно не трогают.
– Хорошо. Я поеду.
Они вышли из троллейбуса. Было холодно. Она взяла его под руку.
Возле ее подъезда он спросил:
– Дома кто-нибудь есть?
– Ну… Вообще никого.
– Давай зайдем. Дашь пожрать чего-нибудь. – Он криво улыбнулся, в первый раз за вечер.
Они зашли в однокомнатную бедно обставленную хрущевку. На столе стояла швейная машина и валялись выкройки.
– Ты с кем живешь? – спросил он.
– С мамой.
Она включила старый телевизор «Электрон» и принесла из кухни тарелку каши, кусок батона и банку варенья.
– А мяса что, нету?
– Нету.
Он сел на продавленный диван и стал есть.
Она смотрела на него. На худом, почти красивом лице, неумело накрашенном дешевой косметикой, не было никакого выражения.
Он поднял глаза от тарелки.
– Садись, чего стоишь и смотришь?
Она села рядом с ним на диван.
Он доел, поставил пустую тарелку и банку на столик, повернул голову и посмотрел на нее.
– Ну, что, раздевайся.
– А может не надо… Мама должна скоро придти.