Политика
Шрифт:
Боб не отвечает. Я молча допиваю пиво и беру нам еще по одному.
– Смотри, – говорит Боб. – Это Кевин. Я и не знал, что он в России. – Он показывает на длинного чувака с бритой головой и сумкой фотоаппаратуры. Мы работали в одной газете шесть лет назад. Об его лысую голову разбито немало пивных бокалов.
Боб встает и подходит к Кевину. Они обнимаются.
20/08/2000, 02:02
Я сижу в баре и болтаю с проституткой. Ее зовут Катя.
– Как тебе нравятся журналюги?
– Вообще
– А кто не жмется?
– Бизнесмены.
– Журналисты все бедные.
– Не надо ля-ля. Они здесь по пятьдесят долларов за ночь пропивают.
– Это от безысходности. Нас никуда не пускают, вот мы сидим и бухаем.
Я думаю над тем, пригласить ее в номер, и в конце концов решаю, что нет смысла: слишком много выпил. Я встаю с круглого высокого стула и говорю:
– Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Катя криво улыбается.
Боб сидит за одним столиком с Кевином и поляком.
– Поехали играть в бильярд! – орет он мне.
– Куда?
– Она знает. – Боб кивает на проститутку с черными крашенными волосами.
– Ладно, поехали.
20/08/2000, 02:44
В бильярдной – никого, кроме нас пятерых. Проститутка сидит на стуле и курит. Мы играем в бильярд по парам: я с поляком против Боба с Кевином. Мы дуем.
В перерыве между партиями Кевин берет в баре бутылку водки «Русский стандарт» и разливает.
20/08/2000, 04:31
Частник подвозит нас до гостиницы, Боб сует ему пятьсот рублей. Я вылезаю из машины и сразу падаю. Вставать не пытаюсь, ползу по ступенькам на карачках.
20/08/2000, 12:46
Сегодня Боб улетает. Статью он написал, но хочет выжать из поездки максимум. Он инструктирует меня:
– Пойди на улицу с диктофоном, поспрашивай у людей, что они думают про все это. А в шесть часов, ты говорил, должен прибыть самолет с родственниками – поезжай в аэропорт, вдруг удастся с ними поговорить. И тогда завтра можешь вылетать утренним рейсом. Хорошо?
– Хорошо.
20/08/2000, 15:31
Боб садится в такси и уезжает в аэропорт, а я иду в авиакассу подтвердить вылет на завтра. Опрашивать никого не собираюсь, если он не забудет – сочиню все сам.
В авиакассе – ни одного человека. Вылет на завтра подтверждают: места есть, большинство журналюг улетели сегодня.
20/08/2000, 22:12
Сижу в баре, пью третий стакан пива. Завтра часов в одиннадцать буду в Москве. Надоел уже этот сраный Мурманск.
21/08/2000, 04:11
Просыпаюсь на полу в своем номере еще толком не протрезвевший. Рука – в трусах, ладонь вымазана засохшей спермой.
Снова засыпать нельзя – просплю рейс.
За окном автобуса мелькают поля, деревянные домики, коровники и силосные башни.
Классная берет микрофон, стучит по нему, дует.
– Слышите меня, ребята?
– Да!
17
Осень 2003. Воспоминание о поездке с классом в Брест в конце мая 1987-го. Практически ничего не придумано, все как было. Рассказ в начале 2006-го опубликован в Интернет-журнале «Text Only».
– Хочу еще раз напомнить наш план на сегодня. Едем, пока не станет темно, останавливаемся в лесу на ночлег, ставим палатки, ужинаем и ложимся. А завтра с утра выезжаем, чтобы часам к двенадцати прибыть в Брест.
– А картошку печь будем? – спрашивает Синицына.
– Да, конечно, и картошку печь, и сало жарить… А вот вы помните, ребята, сколько лет назад была оборона Брестской крепости?
– В сорок первом, значит сорок шесть лет назад! – кричит выскочка Кутепова.
Онищенко говорит мне:
– Пацаны взяли «смагу». Будешь пить?
– Не, я не пью.
– Что, не куришь и не пьешь? Здоровеньким помрешь, да? А поебаться хочешь? Мы не курим и не пьем, только девок мы…
Нестеренко поворачивается к нам.
– Онищенко – ты такой уже пустомеля…
– Чего это я пустомеля?
– Сам знаешь.
– А хочешь, докажу, что не пустомеля? – Он улыбается. – Хочешь попробовать?
Нестеренко фыркает, отворачивается.
Онищенко наклоняется мне к уху, шепчет:
– Знаешь, с кем можно из наших баб поебаться? С Колтаковой. Она уже не целка. Ее летом в деревне пацаны отработали.
– Откуда ты знаешь?
– Она сама рассказала. Что, поверил? Один ноль в мою пользу. Нет, конечно, – пацаны говорили. Короче, один пацан, типа она с ним ходила, завел к себе домой, а потом еще и друзья евоные пришли – накончали ей на пузо, на платье. А она – заяву ментам.
– И что?
– Сели пацаны. По пятнадцать лет – прикидываешь? За то, что групповая. Слушай анекдот. Судят мужика. За групповое изнасилование крупного рогатого скота… Поднимается он. У него спрашивают: а где остальные, где – группа? Я был один.
Онищенко хохочет, я улыбаюсь. Он спрашивает:
– Что понял?
Я киваю.
Стоим на поляне – я, Онищенко, Курилович, Малеев и Усаченок. Все курят, кроме меня.
Малеев говорит:
– А я там знаете, что видел? Затычки. Бабы наши меняли затычки, и старые выбросили.
– Пиздишь, – говорит Усаченок.
– Пошли – покажу, если не веришь.
Онищенко спрашивает:
– А где, в какой стороне?
– В той. – Малеев показывает в сторону леса. Онищенко поворачивается ко мне.